Две стороны одной измены - Полина Рей

Она же улыбалась, глядя на Дениса, и, кажется, ей совершенно не претил тот факт, что её только что назвали мамой.

– Извините, Ден… обознался, – произнёс Тимофей, и незнакомка посмотрела на него тёмными, как ночь, глазами.

Кажется, она или поняла, по какой причине Денис повёл себя таким образом, или же просто решила сделать вид, что ничего необычного не случилось:

– Всё в порядке, – заверила Васина. – Ничего страшного в случившемся не вижу.

Она протянула руку Дену и представилась:

– Полина.

Сын Тима ответил на рукопожатие со всей серьёзностью, на которую был способен:

– Денис.

Затем то же самое произошло и по отношению к Тимофею. Который отчего-то не сразу выпустил руку новой знакомой из своей ладони.

– Вы здесь давно отдыхаете? – поинтересовалась она, когда все трое неспешно, словно были одной семьёй, которая вышла прогуляться по берегу, направились по линии прибоя.

– Три дня, – ответил Васин, вновь зорко присматривая за сыном, который опять убежал вперёд.

Всё же славный у него мальчишка рос, хоть и переживший столько всего, что порой не под силу пережить даже взрослому. Но уже сумевший забыть о том, какие горести были в прошлом. Не без помощи Тима и специалистов, конечно, но всё же.

– И я три дня, – удивилась Полина. – Так странно, что я вас здесь не видела, хотя провожу почти всё время у моря.

И Денису это тоже казалось странным. Во-первых, свою реакцию, которая была для Дениса довольно странной, сын бы уже мог проявить раньше. А, во-вторых, и сам Тимофей бы уже обратил внимание на статную брюнетку. Особенно если она…

– А вы одна? – вдруг выпалил он то, что вертелось на языке.

И даже на месте застыл, приложив руку ко рту. Застыла и Полина, что понудило Васина мысленно себя обругать.

Но вот она мелодично рассмеялась, чуть придерживая соломенную шляпку, и, перестав веселиться, добавила:

– Да, я одна.

И это стало самым желанным ответом для сердца Тимофея.

Который раньше ошибочно думал, что оно отныне останется одиноким.

* * *

Последний год мы с девочками жили у Саши, хотя Прохоров и не любил, когда я говорила так, поправляя меня и убеждая в том, что нахожусь я исключительно «у себя дома».

Анна, которая стала уже очень взрослой, переехала в другую страну, где трудилась переводчиком. А я, Кристина и Вика отныне называли домом тот особняк, куда я однажды пришла устраиваться на работу, а который по факту стал моим кровом.

Сегодня был чудесный летний день, хотя август уже перевалил глубоко за вторую половину, и вроде как в нашем городе это можно было считать чуть ли не ранней осенью.

Но солнце светило ярко, его лучи были тёплыми и приветливыми. А зелёный сад, в котором Вика, Крис и Саша возились, устанавливая тент для сегодняшнего импровизированного пикника, и вовсе казался сказочным местом, где всегда царствует лето.

– Я думаю, что вот-вот Прохоров сделает тебе предложение, – задумчиво проговорила Дарина, которая взяла коктейль и, устроившись на диване, смотрела то на меня, то на девчонок и Сашу.

Их можно было лицезреть через огромные панорамные окна кухни-гостиной.

– Пф! – фыркнула я, готовя начинку для брускетт.

И больше никак не отреагировала, потому что для меня и Александра эта тема была, как мне казалось, совершенно неважной. Мы не спешили бежать в ЗАГС, и это являлось, в некотором роде, совместным решением, которое мы приняли, даже его не обсуждая.

– Ладно, поняла, – вздохнула Дарина. – Обсуждение – табу. Расскажи лучше, как отец.

Она поднялась, подошла к бару и принялась готовить для нас новые напитки, а я оживлённо переключилась на эту часть дискуссии. Ибо про отца, который удивил даже самого себя и до сих пор был не только жив, но ещё и весьма здоров, можно и нужно было поговорить уж точно.

– Ой, прекрасно! Этот пансионат стал лучшим решением, – повторила то, что и Саша, и Дарина уже не раз от меня слышали. – У него там друзья, ты же помнишь.

Папа и впрямь отлично проводил время в пансионате, каким бы это странным ни казалось мне в тот момент, когда мы только его туда устраивали. Его жизнь, как он сам говорил, словно началась заново. И нет, он не забывал мою мать, о которой беспрестанно беседовал со своими приятелями. Постоянно думал и о внучках. Но сам факт того, что ему было лучше, когда он размеренно проживал день за днём в том месте, в котором всё было расписано до минуты – был неоспорим.

– Да, это отличное решение, – улыбнулась Дарина.

Она принесла мне бокал, покосилась на горы того, что я планировала сегодня подать к столу.

– Мне кажется, ты немного спутала сегодняшний пикник и открытие своего салона цветов, – фыркнула Дара, присев напротив меня на высоком барном стуле.

Я пожала плечами – на предстоящее мероприятие вообще закажу кейтеринг, который устроит пир на весь мир. А накормить до отвала вкусными блюдами тех, кто сегодня собрался разделить со мной мою маленькую личную радость, уж точно было необходимо.

– Ну нет. Открытие моего дела уж точно будет иметь вселенский масштаб. Саша уже мне этим пригрозил, – тихо рассмеялась я, проверяя, не забыла ли положить соль в замаринованное мясо. – Говорит, что даже какой-то представитель крутого журнала по флористике будет.

Дарина, на которую я посмотрела со значением во взгляде, пытаясь передать всю важность того, что делал для меня любимый мужчина, закивала с умным видом.

– Даже у флористов есть свой журнал, а у меня нет, – хихикнула она, отпивая из бокала.

Дара порядком расслабилась – было видно, что подруга чувствует здесь себя как дома. О чём она не раз говорила, проводя время у нас с Сашей. Мне нравилось это ощущение – что я создаю уют и делаю своё жилище комфортным и для своей семьи, и для тех, кто оказывается у нас в гостях. Это было правильно.

А ведь совсем недавно, возвращаясь домой, когда жила с Васиным, я не испытывала ничего, кроме усталости. И хоть путь к этой новой мне был долгим и наполненным испытаниями и даже потерями, сейчас я не жалела о том, какой стала.

Отложив дела, я отпила из своего бокала и взглянула в сад, где Саша и девочки продолжали сообща возиться, чтобы