Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Где-то с десять лет тому назад мать с отцом вместе батрачили в Ланьтяне. По их впечатлениям, люди там жили крайне бедно. Такая нужда, что ни у кого не было даже машинки для раскатки теста, и для того, чтобы поесть лапшу, приходилось ходить к местным богачам, у которых было чем тесто давить. Раскатали тесто, нарезали полоски лапши – уносят их с собой и развешивают во дворе сушиться на солнце, а потом едят по чуть-чуть за раз. Семьи посостоятельнее делали и продавали уксус из хурмы.

Родители в тот год занимались в основном тем, что сажали деревья в горах. Работали на условиях индивидуального подряда, так что больше всего денег зарабатывал тот, кто больше сажал. За каждый саженец платили по 0,4 юаня. Отец выходил спозаранку, а возвращался под вечер. За два месяца ему удалось заработать более 10 000 юаней, высадив около 30 000 деревьев. Мать отвечала за стряпню, была поварихой на пятьдесят с лишним ртов. К родителям часто наведывалась в арендуемую у местных комнату старушка, чтобы поболтать с матерью. Минуло два месяца плановых работ, настало время прощаться, и бабушка подарила матери пару перчаток, заметив, что руки надо беречь.

Мать и потом встречалась в лифтовом холле с тем охранником, правда тот ее, похоже, забыл. Мать ему напомнила, что они – как-никак земляки. Но для молодого человека это был пустой звук. Я матери напомнила, что мы все-таки в Шэньчжэне живем, а здесь у каждого свое болото.

Это был не единственный молодой охранник, с которым мать общалась. Был еще парень, которому едва исполнилось 18 лет. Он был необычайно красив. У матери от одного его вида дух перехватывало. Ей казалось, что такому молодому человеку стоять столбом целыми днями за несколько тысяч в месяц и тратить на это занятие лучшие годы, – это впустую тратить жизнь.

Как-то мать разговорилась со вторым охранником:

– Красавчик, ну не можешь ты вечно работать охранником. Отработай года два, а потом иди учись какому-нибудь ремеслу.

Парень посмеялся, но ничего не сказал.

Тетушка Цуйчжу покинула офисное здание. А мать не разузнала, куда она направила стопы, потому что не успела добавить ее в Вичат (та, вероятно, снова не поладила с телефоном). Однако матери повезло: они потом случайно столкнулись. Цуйчжу устроилась подметать лестницы в одном из местных ЖК.

«Крыльев я себе не отрастила, чтобы летать»

Лето в Шэньчжэне – знойное, и кажется, что город протух. Подпирающие небо офисные блоки блещут и белеют под жестковатыми лучами солнца. Такое ощущение, что небоскребы, совсем притомившись, скоро растают. На наше счастье, жарища перемежается ливнями.

В офисном здании, где работала мать, все унитазы – японские бренды. Они мощные, вода в них льется проворно. Но даже при такой благодати из сливов в местных уборных иногда распространяются запахи, от которых у матери все внутри переворачивается. И, разумеется, не обходится без жалоб на уборщиков.

Арендатор доложил арендодателю: «В туалете нестерпимо пахнет мочой!» Запах – из слива. И хотя формально все было вылизано до блеска, прибиравшаяся в вонючей уборной тетушка, конечно же, чуяла и сама. Она признала факт неприятного запаха, но в душе была не согласна с тем, что винят ее. Она при всем желании не имела чистящих средств, которые бы справились со зловонием. Клининговая компания в связи с экономией сильно сократила линейку очистителей. На уборку туалетов выдавали по бутыли отбеливающего средства.

Замначальница скинула в рабочий чат скриншоты жалобы. Тетушка заметила: «Так вы нам моющих средств на даете, зеленой водицей нас обделяете (вероятно, имелась в виду хлорка, просто тетушка не знала, какими иероглифами это слово пишется, поэтому в переписке возникла «зеленая водица»), у нас только отбеливатель имеется».

У начальства от арендодателя и начальства от клининговой компании имелся отдельный чат, куда уборщиков не пускали. Когда возникали жалобы, начальник от арендодателя сначала отправлял фотографии и скриншоты в чат начальников, а работающий с уборщиками начальник уже пересылал полученное в общий чат с уборщиками. Вообще, с появлением рабочих групп в Вичате скорость выполнения заданий возросла. Со всех требовали повышенные KPI. У матери телефон без остановки сигнализировал о сообщениях. Это только обостряло чувство отчуждения в работе и сознание того, что к сотрудникам относились как к инструментам. Но мать не давала мне перевести у нее на сотовом Вичат в беззвучный режим даже в нерабочее время. И после ухода со службы мать то и дело заглядывала в рабочий чат. Иногда даже часов в одиннадцать ночи слышно было, как у нее тренькал Вичат.

Проблема, конечно, не в матери, но и ей палец в рот не клади. Часто она направляла сразу по несколько голосовушек в чат.

– А как нам бороться с плохими запахами? Должно же хорошо пахнуть.

– Вот в ТЦ поблизости в уборных надушено духами, чем же мы хуже?

– Там еще выставляют ароматические свечи. А что у нас?

За год работы в уборных офисного здания мать стала еще смелее. В ответ на каждую жалобу она решительно аргументировала свою позицию.

Как-то раз мать отметила в комментарии замначальницу. Снова жалоба по поводу того, что как-то много капель осталось на раковинах. Мать в тот самый момент была этажом выше, занималась другой уборной. Увидев фото в группе, она не удержалась. Ей больше всего не нравится, когда понукают. Вот мать и запустила голосовушки, в которых все расставила по полочкам.

– Вижу. Воду на раковинах пускай себе фоткает, сколько ей влезет, это же, в конце концов, ее работа. Я пока наверху, работаю этаж за этажом. Крыльев я себе пока не отрастила, чтобы летать взад-вперед. В нашей работе важна последовательность, я же ее делаю на своих двоих как-никак. Я вам не Царь обезьян. Раздвоиться и перелететь мигом куда прикажут, я не могу[61].

Мать не любит, когда кто-то начинает ею командовать. С ее точки зрения, при всем том, что замначальница клининговой бригады и сама умела убираться, заправлять делами в ее таланты не входило. Замначальница не умела расставлять приоритеты. Прилетает что-то сверху – она сразу пугается и мигом перебрасывает скриншоты в общий чат всем уборщикам.

Управляющие должны понимать, где их задача, а где нет. Бывает, что какой-то вопрос – целиком проблема заказчиков и арендодателей. К чему же его перекладывают на плечи подрядчика и уборщиков? Например, если туалетная бумажка так себе или чистящего средства мало, то начальство должно