Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Начальник как-то на летучке, в дополнение к прочим предупреждениям, заявил всем уборщикам, что в первую очередь увольнять будут людей постарше. Дядюшка Юань от того сразу забеспокоился и работал день ото дня, пока работалось. Юань никогда не был женат, все ходил бобылем. Вовсе не так уж радужно у него жизнь сложилась, как можно было бы судить по фамилии – буквально «Довольство».

– Вот с какими чувствами работает твоя матушка, – вставил тут мой муж.

Мы все рассмеялись. Мать же только вздохнула:

– Все мы вкалываем с такими чувствами. Отработал день – получил деньги. Идеальной же работы не бывает. Бывает, что злишься на все это до смерти. Большой у тебя пост, маленький – денег все равно мало. Бывает так, что человек вообще ничего делать не умеет, а его хвалят, а другой сделает много и все равно схлопочет бранное словечко.

Потом я у матери все-таки разузнала, что начальник – рослый и крепкий мужик ростом под метр восемьдесят с повадками чиновника. За скверный характер сотрудники прозвали его «хорьком». Оказалось, что он влез в большие долги. Несколько лет тому назад у него заболела супруга, и им пришлось позанимать у родственников немалые деньги. У начальника на аватаре в Вичате стояло семейное селфи, жена его выглядит особой приятной и душевной.

Я успокоила мать, предположив, что в беспощадности начальника с подчиненными стоит видеть проявление его неудовлетворенности жизнью. Он размахивает вверенной ему дубинкой над головами людей послабее него. Жизнь сделала из него «нехорошего человека».

Мало кто откликнулся на голосовушки, оставшиеся от уволенной тетушки Цуйчжу. Начальник никак их не комментировал. Мать сказала, что начальник побоялся что-либо отвечать.

– Скорее он считает ниже достоинства отвечать, – предположила я.

– Может быть вам добавить тетушку в Вичат и поддержать ее в частном порядке? – посоветовал муж.

Такую идею мать одобрила.

– Если бы он так со мной поступил, то я бы обязательно перед тем как уйти, все бы ему высказала. Нельзя же обиду с собой уносить. За мной на посту никто не присматривает сверх обычного. А бывают люди, у которых и должность пониже, и возраста побольше, вот они подлаживаются под начальника. Надо говорить с начальниками, как матушка в голосовушке. Говорить, что на сердце лежит.

Тетушку Цуйчжу уволили, да еще удержали 100 юаней с зарплаты за последний месяц. Вспомнилось мне, что я даже видела эту женщину. Как-то в субботу я помогала матери прибираться в уборных. Спустившись вниз на лифте, я столкнулась с Цуйчжу. Она меня окликнула. Сказала, что у нее проблемы с сотовым: пропадали столбики уровня связи и Wi-Fi, когда она скроллила вниз. Телефон у нее работал очень медленно. Я долго с ним провозилась, но так и не смогла помочь. Да и Цуйчжу надо было возвращаться к делам, так что она бросила попытки реанимировать телефон.

Мать заметила:

– Все-таки спокойнее было работать в конторе. Там у нас был отличный начальник Ху, у всех с ним сложились хорошие отношения. Начальник Ху ни разу не нагрубил. Он всегда нам, уборщикам, говорил: «Важное у вас дело, и трудитесь вы славно». И еще старался выбить нам повышение зарплаты на следующий год. Даже если у нас что-то не получалось, он все равно старался замолвить словечко за своих. Он просто не мог приказать кому-то пройти на выход. Вообще не жаловался тот наш начальник на сотрудников. Рабочую одежду и бейджики предоставляли бесплатно. А здесь за комплект униформы отдаешь 60 юаней, а за один бейджик – 20 юаней. Да и в ТЦ не устраивали летучки каждый день, как здесь. И там тоже не могли приказать человеку убираться куда глаза глядят. А здесь и в уборные ничего нельзя лишнего с собой взять, и при малейшем намеке на след от воды спешат сфотографировать и направить жалобу. А как может не натечь воды, если после тебя в уборную кто-нибудь заглянет? Наберут себе гофрокартона на продажу или забудут отметиться на входе уборщики – сразу штрафуют и ругают. А на летучках вообще не дают слова вставить. Ошибся кто-то, ты пытаешься что-то сказать, а тебе в ответ «Рот закрой!». Когда я работала в ТЦ, был такой случай. Я остановилась у мусорного ведра. Контролер от арендодателя сразу стал тыкать в свой белый смартфон, чтобы позвонить и настучать. Увидела я, что он собирается руки нагреть за мой счет. Но я ничего не боялась. Никакие правила я не нарушала, воду я не пила, не рассиживалась там. Просто он меня увидел, когда я остановилась у мусорного ведра. Не боялась я его жалобы.

Когда мать откровенничает, слова из нее льются бурным потоком. Слушатель будто попадает в воды большой реки. Однако когда я предложила ей просто взять и уйти с работы, а не терпеть несправедливость, мать отказалась. Объясняет это она тем, что эта работа куда привольнее, чем сельский труд, в котором прошла ее молодость, и чем работы на стройках и шахтах, где она трудилась в зрелом возрасте.

– А потом тот контролер на тебя еще жаловался? – поинтересовалась я.

– Нет. Он вскоре сам уволился из ТЦ.

Перед тем как решиться оставить работу в конторе, мать повторяла одну и ту же фразу:

– Не отыщу я себе такую же хорошую работенку…

И теперь, когда я припоминаю, как уговаривала мать вернуться на родину, чтобы позаботиться о тете, меня мучает совесть. В тот момент я обо всем размышляла не с маминой точки зрения, все думала, что они с отцом как-то медлят с отъездом, и упускала из внимания, насколько важной для них была «легкая» работа, а уж тем более насколько тяжело им было бы потом отыскать такую же «работенку».

– Может мне сходить к твоему начальнику из конторы? Могли бы ему что-то купить в подарок.

Мать отказалась.

В офисном здании, где она теперь работала, насчитывали сверхурочные, и в месяц можно было заработать до 3500 юаней. В конторе не ожидали, что кто-то будет работать в выходные и праздники, так что зарплаты составляли в среднем 2800 юаней. Мать зарабатывала-таки поболее. Пускай приходилось чуточку больше работать.

Я втайне от матери связалась с ее начальником из администрации. С его слов, в 2022 году ведомство сменило поставщика услуг, и ему самому пришлось перейти в другую клининговую компанию.

Мать часто встречалась в лифте офиса с одним охранником. По говору она распознала в молодом человеке земляка