Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

Как отмечают Алессандро Арезу и Рафаэле Мауро в книге «Врата рая» (I cancelli del Cielo, 2019), господство в космосе всегда питалось человеческим стремлением «видеть, оставаясь незамеченным, слышать, оставаясь неуслышанным, и воздействовать на других, не поддаваясь чужому влиянию, – ради достижения стратегического или тактического преимущества»[202]. И хотя эффект обзора – особое восприятие Земли, возникающее у космонавтов на орбите, – делает, как отметил президент Италии Серджо Маттарелла в своем новогоднем обращении 2019 г., «непостижимыми и безумными всякую вражду, противостояние и насилие на нашей все более тесной планете», нельзя не признать: «именно эти вражда, противостояние и насилие проложили людям дорогу в космос – ведь космическая гонка зародилась из соперничества держав и их стремления к превосходству»[203].

30. Властелины Вселенной

Сейчас многие говорят о геополитике космоса. Правда, делают это весьма осторожно, потому что геополитика, как не раз отмечалось, неизбежно наводит на мысли о военном противостоянии. Кроме того, космос – это пространство без γῆ (ге, «земли»), а значит, место, где нет ни территорий, ни границ, ни самой политики. И пусть существуют международные договоры (которые, впрочем, подписаны не всеми космическими державами) и разработан свод космического права, никто не в силах ни установить окончательные правила взаимоотношений между государствами и частными структурами за пределами земной атмосферы, ни привлечь к ответственности нарушителей этих правил.

Именно поэтому правильнее говорить об астрополитике – проекции международных отношений на космическое пространство[204]. Эта относительно молодая дисциплина впитала в себя многие идеи и концепции земной геополитики, включая школу «реализма» в международных отношениях, которую Эверетт Долман в начале 2000-х гг. обозначил термином «астрополитика»[205]. Космическая политика возникла, можно сказать, совсем недавно, но развитие технологий стремительно ускорило ее эволюцию. После Второй мировой войны космос превратился в арену противостояния и сотрудничества между странами. Первая космическая гонка породила множество космических программ, в том числе американский «Аполлон» и советский «Союз». Вполне очевидно, что в основе этих программ – не столько научные цели, сколько политический расчет и стремление продемонстрировать свое могущество.

В 1990-х гг. окончание холодной войны ознаменовало важный поворот: сотрудничество в космосе, пусть и не свободное от национальных интересов, стало самостоятельной целью. С тех пор космическая дипломатия либо укрепляла земные отношения, либо прокладывала путь к более продуктивному взаимодействию. Именно поэтому страны стремились участвовать в таких проектах, как Международная космическая станция. Более того, многие развивающиеся страны начали развертывать собственные космические программы. Этот процесс привел к созданию ЕКА в Европе, космических агентств в Китае, Японии (JAXA) и Индии (ISRO). Масштаб их проектов уже сопоставим с программами признанных космических сверхдержав – США и России. А Китай и вовсе почти сравнялся с лидерами.

В последние годы, однако, стратегическая роль космоса вновь выходит на первый план, а некоторые эксперты считают ее определяющей[206]. На волне технологического прогресса и растущей доступности космической отрасли появились частные компании, которые не просто воспользовались новыми возможностями, но зачастую сами стали определять вектор развития отрасли, заняв ключевые позиции в освоении космоса. Показательно, что в начале 2030-х гг. на смену МКС придут коммерческие станции – промышленные, научные и туристические хабы, доступные любому, кто готов платить за их использование, будь то государственные структуры или частные компании. В конце 2023 г. ЕКА заключило соглашение об использовании станции Axiom Space – самого амбициозного из коммерческих проектов, первый модуль которого должен выйти на орбиту уже в 2026 г. NASA пошло еще дальше, запустив в 2021 г. программу CLSD (Commercial Low Earth Orbit Destinations – «Использование низкой околоземной орбиты в коммерческих целях») с первоначальным бюджетом 415 млн долл. Цель программы – поддержать создание частных станций на низкой околоземной орбите, чтобы обеспечить постоянное присутствие там человека (и американских форпостов) после завершения эксплуатации МКС. Изначально финансирование распределялось между тремя проектами, но после выхода Northrop Grumman из программы NASA перераспределило средства между двумя оставшимися: Starlab от Voyager Space и Nanoracks и Orbital Reef от Blue Origin. О них мы поговорим на следующих страницах.

Чем могущественнее, тем уязвимее

На фоне нарастающей экономической конкуренции и появления новых игроков в космосе стремительно развиваются и разворачиваются технологии, у которых одна главная цель – военная. Такое сращивание военного и космического неизбежно: наша жизнь на Земле все сильнее привязана к космосу, и, чтобы поставить страну на колени, достаточно нанести удар по ее космическим системам – болевым точкам государства. Возьмите любую сферу: морские, воздушные и наземные операции государств и международных организаций, экономику, повседневную жизнь граждан – все настолько зависит от космических ресурсов и сервисов, что космические активы становятся идеальной мишенью для противника. В самом деле, зачем штурмовать крепость, если можно разрушить ее фундамент? Выведите из строя критически важную космическую инфраструктуру противника – устройте ему космическую блокаду, и последствия неминуемо скажутся на всех уровнях геополитики. Как метко заметил Джордж Фридман:

Чтобы создать альтернативу войне ракет, требовался новый источник информации. Война не спрашивает, когда начаться. А чтобы быть готовым к неожиданному началу боевых действий, нужна разведка, работающая одновременно и в глобальном масштабе, и с предельной географической точностью. Плюс возможность объединять визуальные данные, электронное наблюдение и мгновенно передавать информацию от датчиков к системам поражения.

Микрочип, созданный для межконтинентальных баллистических ракет, стал ядром новых технологий. Спутники, некогда предназначенные для поиска стационарных пусковых установок, теперь должны быть многофункциональными и динамичными. Потоки данных – то есть интернет – стали необходимы для определения целей. Передовые технологии развиваются под крылом военного ведомства – как когда-то тот же микрочип. Космические датчики научились делать цифровые снимки задолго до появления этой функции в телефонах Apple. Космос приобрел решающее значение для электронной разведки и наблюдения.

С появлением высокоточного оружия центр тяжести войны переместился в космос. Позже добавились и другие факторы, но космос стал незаменимым для высокоточного ракетного оружия, и теперь любая настоящая война будет начинаться именно там, на орбите[207].

Продолжая мысль Фридмана: в современных условиях космос стал беспрецедентным множителем военной мощи. Возможности и инструменты, которые дает господство в космосе, имеют решающее значение для национальной обороны и безопасности. Арсенал возможностей впечатляет: от геолокации и спутниковой разведки до систем раннего предупреждения, способных мгновенно засечь ядерный взрыв или старт баллистической ракеты, – именно такой щит обещала рейгановская программа «звездных войн». Но космос стал настолько важен, что вместе с новым измерением национального могущества появились и новые, невиданные прежде уязвимости.

31. Война глазами спутников

Среди множества аспектов специальной операции на Украине есть один особенно показательный, обнажающий новую парадигму: если