Таверна на прокачку 4 - Олег Валентинович Ковальчук

Николай спокойно кивнул.

— Твоя правда. Только и я не хотел, чтобы дом мой был дешёвым. Хотел, чтобы как надо. Чтобы даже высокие гости не побрезговали у меня остановиться. Даже задумал сделать пару особых комнат, где мог бы и барон со свитой на ночлег встать.

— Широкий у тебя размах, — улыбнулся Анатолий.

— А как иначе? Зачем я кровь столько лет проливал, чтобы потом в хибаре ютиться?

Я мысленно загордился Николаем. Наши с ним взгляды сходились. Он явно не собирался довольствоваться малым, и глядел в будущее, где у него не палатка у дороги, а большое дело, которым можно гордиться.

А что отапливать такой зал дорого, я даже не сомневался, что растопка станет меньшей из наших проблем.

— Хозяева? Есть кто дома?

От калитки послышался голос старосты.

Сергей вошёл во двор, огляделся и шагнул в таверну. Остановился на пороге зала, упёр руки в бока и всё придирчиво осмотрел.

— Смотрю, приготовления полным ходом, — произнёс он.

Сидор встрепенулся.

— Почти готово, Сергей, как ты и говорил. Перестал я дурью заниматься, Николаю вот помогаю. А позже еще и кресло тебе принесу, такое чтобы ты с достоинством сидел на собрании. Как раз для такого случая. Чтобы ты за столом сидел как следует. И чтобы расположение духа было хорошее, и Петра не слишком строго судил.

Он покосился на Николая, будто ожидая реакции. Но тот промолчал. Староста тоже пропустил речь плотника мимо ушей.

— Пётр получит то, что заслужил. А что именно он заслужил, все вместе вечером и узнаем.

— Мы ещё угощение готовим, — сказал Николай. — Попробуешь?

— Некогда мне, — отмахнулся староста и поднялся, поглядев на Николая. — Я ещё кое-что хотел обсудить.

— Давай обсудим, — спокойно ответил тавернщик.

Староста демонстративно оглядел присутствующих, задержав взгляд на мне. Я как раз притулился в углу с Никой на плече. Намёк был прозрачен, он явно хотел говорить с хозяином наедине. Вот только Николай этого намёка либо не заметил, либо намеренно проигнорировал.

Сергей помялся, потом заговорил:

— Ты, Николай, теперь живёшь в этой деревне. Считай, один из нас. Друзей принимаешь, и это хорошо. Но ты житель этих земель, хозяин своего участка. А гости, есть это гости. — Он искоса глянул на меня, потом на Павла. — Я буду рад, если ты скажешь веское слово на собрании. Но лучше, чтобы говорил только ты. Без иных мнений.

Николай нахмурился.

— Анатолий присматривает землю, и скоро тоже здесь поселится.

— Анатолий, без обид, — староста повернулся к нему, — Вот когда землю прикупишь, тогда и будешь иметь право голоса. Присутствовать не воспрещаю. На вопросы отвечать — тоже. Но в обсуждение лучше не лезть.

Повисла тишина.

— А Макс? — сказал Николай. — Он ведь теперь тоже хозяин моей земли. На правах наследника.

— Будут говорить взрослые уважаемые мужи. А твой приёмный сын — ещё подросток. Уж прости.

— Да этот подросток побольше вашего разбирается! — вспылил Павел. — А ваши уважаемые мужи сегодня последовали за полным дураком, чтобы дом Николая сжечь!

— Вот об этом я и говорю, — Сергей выдержал паузу и выразительно поглядев на Павла, натянуто улыбнулся. — Мы будем решать серьёзные вопросы, которые касаются нашего быта, а не на базаре торговаться. Иначе сам посуди: что ж теперь, на совете каждый высказываться сможет? Каждый мимо проходящий, что видит — то и говорящий?

Николай нахмурился сильнее, но Анатолий кивнул и придержал Павла за плечо — тот уже набирал воздуху, чтобы добавить пару крепких слов.

— Ты, Сергей, правильно говоришь. Не дело это — слово держать кому попало. Но и сам пойми: если бы не мы, неизвестно ещё, как сегодня всё обернулось.

— О деревне мы решений принимать не будем, — добавил Павел, сдержавшись. — Но что касается дела Николая — мы свидетели. И молчать не станем.

Староста поморщился, но покивал.

— Так и быть. Но парня своего придержи, — он кивнул на меня. — Гости придут серьёзные. Молодняку слово давать, всё равно что дело балаганом да посмешищем сделать.

Николай хмуро глядел перед собой, Павел аж покраснел. А мне стало очень приятно. Я ведь и правда подросток еще, а уже успел себя зарекомендовать так, что за меня настолько достойные люди желают заступиться.

— А я и не собирался участвовать, — сказал я, разряжая обстановку.

Николай посмотрел на меня. По его лицу было видно, что ему это не нравится, и я чувствовал: ещё секунда, и он начнёт спорить со старостой. А мне этого не хотелось. Уж точно не накануне предстоящего собрания. Только хуже сделаю.

— Моё дело — в таверне помогать да стряпать, — добавил я с лёгкой улыбкой. — Мне и говорить-то нечего.

Павел скользнул по мне раздосадованным взглядом. Старосту я прекрасно понимал и если уж откровенно, то в чём-то поддерживал. Он ведь не знает, что в теле Макса живёт взрослый мужик. А зарекомендовать себя я еще успею.

Николай взглянул на меня и кивнул. Потом повернулся к старосте.

— Решим. Но если будет несправедливость твориться — тут любой вступится. И уж тогда не удивляйся.

Они посверлили друг друга взглядами. Николай мог сколько угодно стараться быть мягким. Но внутри него был стальной стержень, опытного воина, который не гнулся и не ломался, сколько не смягчай.

Староста видимо это тоже почувствовал. На его лице появилась примиряющая улыбка.

— Я лишь пекусь о порядке, — произнёс Сергей.

— Будет тебе порядок, — сказал Анатолий. — Не переживай.

— Очень на это рассчитываю, — староста покивал. — Скоро люди начнут собираться. Так что не затягивайте с приготовлениями.

Он кивнул и вышел. Калитка скрипнула и захлопнулась.

Павел выдохнул:

— Вот же… Макс сегодня один больше всех сделал, а ему рот затыкают.

— Он прав, — сказал я. — Не по возрасту мне с мужиками на совете спорить. Они и слушать не будут, и станут спорить из принципа. Я только хуже сделаю.

— Ты куда мудрее, чем кажешься, Макс, — негромко произнёс Анатолий.

— Может и так, — дипломатично улыбнулся я. — Но они ведь этого не знают.

Интерлюдия 2

На поляне у опушки леса, неподалёку от деревни Лесная Глушь, сидели двое.

Ефим, сын горшечника Гаврилы, что есть силы лупил прутом по крапиве. С каждым новым ударом, он всё глубже преисполнялся своими