Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Закончив, Кирилл прошёл мимо меня, важно задрав голову, как павлин, самодовольный собой.

— Ну что, Ромочка, готовься, — бросил он.

Сжал левую руку в «колодец» и правой ладонью похлопал по этому «колодцу» сверху. Жест понятный и однозначный. Скажем так, недвусмысленный. Видимо, разговор у него сложился как надо, раз я из Романа Михайловича снова превратился в Ромочку.

— Ты главное под ноги смотри, — я улыбнулся в ответ.

— В смысл…

Кирилл запнулся, споткнувшись о бордюр, который благополучно не заметил, пока занимался похлопыванием. Я же отправил СМС, которое настрочил, прямиком в чат. Не оборачиваясь на Кирилла, взбежал в свой автобус.

Красные в салоне праздновали победу. Елисей показывал Добрыне его прыжок, Даня сидел красный от усталости и смущения, Рыжий обсуждал спорные моменты, а Глеб стоял в проходе и принимал поздравления.

В салоне ещё держался победный шум. Пацаны всё ещё были на поле. В голове у них свисток Сергеича только что прозвучал, Леон только что признал попадание, красные только что выиграли.

Я дал им пару минут. Пусть выдохнут. Победа, если её сразу залить нотацией, быстро начинает обесцениваться.

— Сели, — наконец заговорил я.

Красные постепенно уселись. Глеб остался стоять на секунду дольше остальных.

— Михалыч, да мы же…

Я посмотрел на него.

Он молча сел на своё место.

— Радоваться будете потом, — сказал я. — Сейчас думайте, что отвечать на разборе. Кирилл не принимает своего поражения и по приезде устроит истерику.

Елисей удивился.

— А чё отвечать-то? Мы ж выиграли.

— На поле — да, — подтвердил я. — Но теперь Кирилл будет пытаться доказать, что вы выиграли неправильно.

Пацаны сидели совершенно ошарашенные. Победа, которая минуту назад была очевидной и неоспоримой, вдруг получила неприятную трещину.

Глеб нахмурился.

— Так инструктор же всё объявил. Зафиксировали всё!

— Объявил.

— Тогда чего им ещё надо?

— Что вам надо — шоколада, — хмыкнул я.

Пацаны притихли окончательно. Вот так в жизни и бывает — когда тебе кажется, что победа одержана, причём одержана безоговорочно, то и дело возникают подобные «Кириллы», которые начинают конкретно так мутить воду. Ничего — урок, конечно, неприятный, но усвоить его пацанам надо.

Автобус дёрнулся, водитель включил передачу, и мы медленно покатили от площадки. За окном поплыли сетки, столы с пустыми бутылками и тот самый щиток, возле которого Кирилл попробовал провести практику ручного управления персоналом.

— Так что сейчас, — продолжил я. — Сейчас запоминаете главное. Вы выиграли на поле. Сергеич результат объявил. Леон попадание признал. Это факты. Но Кирилл попытается объяснить всем, что факты были эмоционально нестабильные, методически не созревшие и вообще плохо себя вели.

Но мы ему этого сделать не дадим.

Стас сидел у окна и держал телефон, буквально вцепившись в него пальцами. Увидев мой взгляд, он чуть кивнул.

— Телефон не отдаёшь никому, — сказал я.

Стас снова кивнул.

— А нам что говорить? — спросил Глеб.

— Правду. Кто видел — говорит, что видел. Кто не видел — молчит. Чесать языком не надо, это поможет Кириллу сильнее, чем все его взрослые игроки вместе взятые.

Телефон у меня в кармане коротко дрогнул. Я достал его, посмотрел на экран и убрал обратно. Лицо оставил прежним. Пацанам сейчас не нужно было знать, что следующий раунд уже начался.

За окнами дорога стала ровной и скучной. Красные постепенно остывали. Для пацанов это было в новинку. Они привыкли, что если шарик попал — значит, попал, если свисток прозвучал — раунд окончен.

У ворот лагеря автобус притормозил с рывком. Пацаны начали подниматься с мест, загудели, но прежнего победного шума уже не было. Победа осталась победой, но теперь предстояло не дать Кириллу переименовать её в «эмоциональный эпизод в рамках диагностического модуля».

Я вышел из автобуса первым. У крыльца стояла Елена Сергеевна с телефоном у уха и слушала кого-то с сосредоточенным лицом. Второй автобус, кстати, тоже приехал — раньше нашего. Олег Дмитриевич уже стоял возле ступеней красный, потный, с мобильником в руке. Таня тоже была тут — бегала глазами от директора к автобусам и обратно.

Элеонора выбралась следом за мной, быстро оценила суету у корпуса и сразу стала собраннее. Федя, наоборот, напоминал привидение. Стас спустился по ступенькам автобуса, сунул телефон глубже в карман и положил сверху ладонь. Правильно, между прочим, от Кирилла можно ожидать чего угодно.

Кирилл тоже уже вышел из второго автобуса и приседал на уши директору. За время дороги он успел привести себя в порядок. Воротник поправлен, галстук на месте, лицо предельно деловое. Если бы не чуть скованная левая рука, образ был практически безупречным.

Леон прошёл мимо нашего автобуса молча. Глеб увидел Леона и тоже промолчал. У двух петухов на одном дворе появился первый намёк на мозги. Я такие вещи ценил.

Я повернулся к Элеоноре и Феде.

— Эля, Федь, на минуту.

Я говорил тихо, чтобы никто, кроме них, не слышал.

— Через час, — я посмотрел время на экране мобильника. — Соберите всех в актовом зале.

И я коротко, но исчерпывающе обозначил им задачу. Федя после моих слов окончательно поник. Элеонора прищурилась подозрительно.

— Рома, ты что задумал?

Я ответил широкой улыбкой. Она несколько секунд смотрела на меня, потом коротко кивнула.

— Поняла.

Я оставил их и подошёл к директору и Кириллу.

— Олег Дмитриевич, предлагаю не затягивать, — вещал Кирилл. — У нас чрезвычайная ситуация. Некоторым участникам стало плохо, игра вышла из-под контроля, а Роман Михайлович после окончания мероприятия применил силу.

Спорить у крыльца я не стал. Кирилл как раз этого и хотел: поднять шум. В такой каше любой факт теряет края, а этого мне было не нужно от слова «совсем».

— Олег Дмитриевич, — спокойно сказал я, — ребят сейчас лучше не держать у автобусов. Уверен, что такое стояние в программу не входит.

Директор ухватился за это как за команду пожарного расчёта.

— Да. Все по корпусам. Немедленно.

Кирилл бросил на него быстрый и недовольный взгляд. Ему эта фраза разумеется не понравилась. А ещё больше не понравилось, что директор активно пытался прикрыть свою мягкую точку, не считаясь с его интересами.

— Роман Михайлович. Ко мне в кабинет, будьте так любезны, — потребовал директор.

— Конечно, буду так любезен, — сказал я.

Мы пошли к корпусу. За спиной уже двигались пацаны. Элеонора командовала коротко и уверенно. Федя пытался помогать и при этом не попасть никому под ноги. Стас держался рядом с ней, всё ещё прижимая ладонь к карману. Красные оглядывались, синие кучковались плотнее обычного. Леон шёл отдельно, Глеб тоже.

Кирилл бросил быстрый взгляд через плечо и заметил