Фиктивные. Бой с любовью - Евсения Медведева

Но я зажал её задницу, не позволяя лишних движений. Скользил головкой вверх-вниз, забирая

максимум её конвульсий.

Юлька вспыхнула румянцем, распахнула глаза, зрачки запульсировали, ресницы задрожали. Она дернулась, накрывая мои губы своими. Толкнулась языком, затягивая меня в танго едкой страсти.

Толкнулся, упираясь в губки, и снова толчок. Головку обдало жаром... Юлька застонала, и крышу мою сорвало окончательно. Толчок, и вдруг.. Вдруг её стон сменился жалобным писком...

- Блядь! Юля!!!

Шальная мысль застигла меня с опозданием. Мимика боли так явно отразилась на её лице, что сомнении не осталось.

У неё никогда и никого не было...

- Не останавливайся, - шептала она, впиваясь ногтями в кожу, чтобы чуть поделиться болью. Не смей останавливаться, Лютаев!

- Юлька...

Я был ошарашен, сбит и раздавлен! Но желание обладать этой женщиной стало только крепче. Аккуратно опустился на колени, рассыпая поцелуи. Втянул ртом дерзкий сосок. Прокружил кончиком языка, и Юлька снова застонала.

Искал ложь, притворство, но то, как она смущенно прикрыла глаза, как медленно вернулся румянец на щеки, быстро привело меня в чувства.

Так... Не убить в девке все живое нужно. Только бы не убить... Она словно мысли мои прочитала и сделала первый толчок бедрами. Входил медленно, не переставая терзать её губы, проскользил вдоль тела ладонью, вновь коснулся клитора, и Юлька дёрнулась…. Жадно хапнула воздух и закатила глаза.

С каждым новым движением она расслаблялась все сильнее.... Уже не пыталась задушить или вспороть. Накрыл грудь ладонью, ощущая, как неистово бьется её сердце. Член пульсировал между тугих стенок, жар растекался по телу, толчки становились быстрее, дыхание Юли - все порывистее, стоны громче.

И её слабое, еле слышимое «Никита» взорвало и моё сердце пополам... Смотрел, и наглядеться не мог.

Такая нежная, хрупкая, полная эмоций, с которыми не умеет справляться. И только сейчас она вся моя... В моих руках!

Щедрый жасмин засыпал нас лепестками, прилипая к выкатывающимся слезным дорожкам. Юлька колыхалась в конвульсиях удовольствия, вновь, вновь шептала моё имя, словно смаковала его. Моя…

Глава 38

Юля

Так странно... Так странно ощущать мужские руки на своём теле. Касания мягкие, нежные, какие-то невесомые. Никита держал меня, как хрупкую снежинку.

Пальцами обласкивал силуэт... Пробегался от бедра, замедлялся на груди, очерчивая соски, двигался к шее, оставлял печать горячего поцелуя и начинал все заново. Будто боялся забыть или пропустить малейший сантиметр кожи.

Его когда-то холодные прозрачно-голубые глаза сейчас казались теплой водой бескрайнего и очень опасного океана. Я тонула... Хапала воздух, как погибающая рыба, и начинала дышать лишь после поцелуя. Он играл моим телом. Виртуозно, соблазнительно, неторопливо. Время стиралось. Минуты летели, за окном автомобиля мелькал потухший закат, небо затянулось тяжелыми черными тучами. Но эта магия меркла на фоне пылающего страстью мужчины. Он не таился, а наоборот, распалял пламя, что застыло сотней угольков между нами.

Платье валялось ненужной тряпкой, но я все равно не ощущала себя голой! Не было ни стыда, ни смущения. Устроилась кошечкой на его коленях, прислушиваясь к саднящей пульсирующей боли внизу живота. Пальчиками бродила по коже, перебирала волоски, украдкой оставляя легкие поцелуи на его груди. Стоит закрыть глаза, как вижу буйство белоснежных лепестков, в носу до сих пор зудит яркий аромат жасмина. Он пропитал все вокруг. Уткнулась носом в шею Никиты, вдохнула, и снова голова пошла кругом. Как только мы остановились на территории дома, Никита достал телефон и рявкнул короткое:- Свободны!

Водитель оперативно вышел из автомобиля, в заднем стекле сверкнули фары, послышался скрип ворот, и только тогда Никита крепко укутал меня в свой пиджак, открыл дверь и вышагнул. Мы тихо вошли в дом, Никита прямиком поднялся в мою спальню. В комнате было темно, он ногой включил тусклую подсветку и, не отпуская меня, начал раздеваться.

Первыми полетели брюки, а расстёгнутую рубашку я стянула сама. На голову рухнул мощный поток теплой воды, Никита усадил меня на лавку и опустился на корточки... И вот тут стало до безумия стыдно!

Благодарила Лютаева за то, что не включил верхний свет.

Внутренняя часть бедер была покрыта кровяными разводами, я было дернулась, чтобы смыть следы моей потерянной невинности, но Никита откинул мои руки и накрыл кожу ладонью. Его сильные пальцы впились, собирая пятна.

Все смыл сам...

Взбил в ладонях пену и массирующими движениями начал двигаться от лодыжек к бедрам. По коже мураши побежали, в голове снова туман, инстинктивно откинулась спиной на стену. Жар сменялся пронзительным холодом. Я то тряслась, то растекалась топленым маслом. А его руки все кружили, кружили, убаюкивали, забирали остатки боли.

И вдруг опять спазмы накатили... Становились все сильнее, били точно, заставляли сжимать бедра, но Никита не позволял...

Заблокировал колени, рассыпал миллион поцелуев, продолжая крушить мою выдержку легкими касаниями. Скользил по губам, осторожно обходил клитор, желая сгладить воспоминания о боли удовольствием. Но моё тело так жадно откликалось на этого мужчину, который ещё пару недель назад не вызывал во мне ничего иного, кроме раздражения и страха. А теперь... Теперь он управлял мной, как марионеткой.

Подчинил, приручил, заставил дышать в такт его движениям, смотреть только в его бездонные голубые глаза!

Меня затрясло. Я окаменела, замерла, превратилась в глыбу льда. Но вдруг жаркое касание губ и обжигающий шепот:

- Кричи, Юлька... Можно!

Я, как натренированный пес, будто ждала команды.

Из горла вырвался сначала громкий стон, и он стал началом конца... Пальцы Никиты вдруг потеряли терпение. Танец касаний превратился в сражение. Он то касался узелка нервов, то врывался в пульсирующую плоть. Это стало пыткой. Но такой пьянящей, быстрой и ошеломительной... Но тут пальцы сменил язык. Горячий, твёрдый... И стало невыносимо. Легкие отказывались работать, сердце не справлялось с бурлящей кровью... Я умирала!

И вдруг всё в щепки. И стыд, и самоконтроль. Взорвалась истошным криком! Меня словно разнесло на атомы, слилась с паром, выпала осадком на мраморе, растеклась по его горячей коже, зная, что собрать меня может только ОН.

Лютаев испивал мой оргазм до последней капли, прижимал ладонь к груди, сминал её, сжимал соски, пока я окончательно не обмякла.

Плохо соображала. Не помню, как оказалась завернутой в халат, как опустилась на кровать. Никита опутал меня крепкими объятиями, обвил ногами, словно боялся, что убегу.- Какая-то затянувшаяся первая брачная ночь, - Никита хрипло рассмеялся и поцеловал в макушку.

Ну, лучше поздно, чем никогда. Или ты чем-то недоволен? Отсутствием опытности, например?