Воскрешение - Евгений Юллем

— А сколько вы…

— За него хочу и за помощь тоже? — усмехнулся он. — Нисколько и буду только рад от него избавиться.

— Вот как? — удивился я.

— Это яблоко раздора, — сказал он, вновь наливая в бокалы чудо в жидком виде, по комнате поплыл божественный аромат. — Видите ли, не все согласны с решением оставить Британский доминион в целом и Нью-Лондон в частности в покое.

Он передал нам роксы с произведением ирландской души.

— Многие требуют осуществить план и вдарить по англичанам как следует, чтобы брызги полетели.

— Дрязги патриотов, — усмехнулся я. — Бойтесь турбопатриотов, эти одноклеточные с воем нарезают круги вокруг лампочки на потолке. Пока газетой не стукнешь.

— Именно! Вы меня прекрасно понимаете!

А то! Имел я счастье почитать сеть еще у себя и убедиться, что не все «патриоты» одинаково полезны. Некоторые тупые донельзя одноклеточные хайпожоры, смекнувшие, что можно сделать нехилый капиталец на настроениях в обществе, назвались «патриотами» и принялись качать тему. Вот только, господа, я патриот, а не идиот. И вашу лядскую натуру знаю. Вы не патриоты, вы говно.

— Исчезнет яблоко раздора, исчезнет и сам раздор! — продолжил он. — Отсутствие такого мощного фактора снизит градус накала борьбы между нашими сторонами и позволит установить статус-кво…

— Чтобы вы с лайми спокойно били друг друга совочками по панамкам, играя в песочнице? Иначе какой же смысл в существовании вашей НИРА? Резко радикальные шаги, способные поставить точку вместе с какой-то из сторон, не нужны никому. И прекращать нельзя — деньги и власть никто не отменял. Шоу должно продолжаться

— Вы удивительно циничны, Ваша Светлость!

— Я же упомянул, что патриот, а не идиот, — усмехнулся я. — И политологию изучал как в вузе, так и на практике. Так что все это видно и так. Но боязнь понять, что ты на самом деле видишь, заставляет людей совершать различные глупые поступки. Вроде уничтожения Нью-Лондона и ирландской резни. Никто себе не отдает отчёта, что после «гром победы, раздавайся!» и петь нечего?

Не знаю, как они тут веселятся, но в моем мире ИРА сложила оружие и перешла от вооруженной борьбы к политической. На этом все и кончилось.

— Вот теперь слушайте мой план, — сказал Даг. — Вы первые, с кем я им делюсь…

Глава 20

«Похмелялся сегодня с русскими. Лучше бы я умер вчера!» — примерно этот анекдот я вспомнил наутро. Ну тут бухали с щедрыми и гостеприимными ирландцами в их местном пабе для своих, куда чужие не ходят. Русские? А причем тут русские? Миф о суровых русских muzhik, пьющих vodka из samovar напрочь укоренился в сознании их обывателя. И это действительно миф. Водку из самовара у нас пьют ручные медведи, похмельно бродящие по улицам с утра.

Если уж на то пошло, серьезно, мы болтаемся между вторым и третьим десятком, уступив пальму первенства цивилизованным странам и народам. Те нажираются в сраную сисю, не забывая тыкать опухшим пальцем в нашу сторону, что ожидаемо. Иметь такую сомнительную славу никому не хочется.

Ну не об этом речь. А об утре, которое добрым быть не может по определению. Когда весь мир сьеживается до размеров больной черепной коробки, во рту словно коты понасцыкали, а каждое движение только усугубляет все это, какое же оно хорошее? Время от времени еще возникает желание исполнить рыголетто. В общем, как у классика — что такое хорошо и что такое плохо? Если утром хорошо — значит, выпил плохо, если выпил хорошо — значит, утром плохо…

И ведь ума палата! Можно подумать, первая пьянка в жизни, так нет! Нечего было потин с вискарем мешать и гинессом запивать! И вообще, состязаться с падди в искусстве выпивки могли, разве что, англичане. Правда, те пожиже, но жрут ее, родимую, особенно на халяву так, что надо потом выносить обоссанные храпящие тела. Сталкивался, и не раз. Да и вообще я их не люблю. Ни «старую добрую Англию», от которой несет, как от неопрятной старухи, ни лайми, зловредность и злокозненность которых вошли во все поговорки их соседей и бывших колоний.Но это так, к слову. Вечно с бодуна всякое в башку лезет!

Кое-как одевшись, я спустился со второго этажа манора в гостиную, где господа ирландцы преспокойно жрали свой завтрак так, как будто вчера крепче воды ничего и не пили. Меня же затошнило от одного запаха еды.

— Ваша Светлость! Не хотите ли присоединиться? — спросил Даг, показывая на накрытый стол.

Издевается, сука, что ли? Я еле сдержал рвотный позыв, предательски икнув.

— Его светлость болеть изволит! — произнесла Мэг, треская что-то за обе щеки. — Видите, он нежно-зеленого цвета под колер ирландского луга и глаза, как у бешеной селедки!

— Сейчас полечим!

— Лучше всего с похмелья жирная свинина и грязная пепельница, — ухмыльнувшись, заметила рыжая стерва.

Ну тут уже я не выдержал… почти. Даг подскочил ко мне с полстакашкой вискаря.

— Пей! Да не нюхай, рот открой и пей! Вот молодец! Мэг, еще одно слово — и завтракать на улице будешь.

— Хорошо, дядя! — картинно потупила она глазки, как приличная девочка.

Ага, приличная! Ну погоди, рыжая скотина, я тебе при случае устрою! Но мне действительно немного полегчало, а потом даже захорошело. И я, наконец, приступил к завтраку, параллельно осторожно пытаясь подумать о том, что узнал вчера от Дага.

Что смерть Кощеева в яйце, все в курсе? Промежуточные носители в виде утки и зайца отсутствуют. Бобби, или как их здесь называют пилеры, для этой цели не подходят. Хотя падди с удовольствием бы это проверили.

Что там еще по канону? Ага, сундук на вершине векового дуба. Да что уж так мелко, возьмем Игдрасиль, вот это уже наш размерчик! Масштабы-то другие! А вместо сундука пусть будет космическая станция, точнее, лаборатория, болтающаяся на орбите Нью-Лидса. Старая военная лаборатория, оставшаяся после войны с Альваро.

Ну да, войны между кланами и расами — дело обычное, надо же доминионам выпустить пар? Несмотря на то, что и те и другие — подданные Галактической Империи? Которая смотрит на это сквозь пальцы, пока это не вредит бизнес-интересам и существованию Империи? Для заигравшихся детишек в песочницу прибывают взрослые дяди с ударными флотами и объявляют ультиматум, после которого все сдаются, мирятся и опять