Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

— Вся без исключения штатная ведомственная милицейская охрана этого государственного здания еще глубокой ночью официально, по приказу сверху переведена под прямое, безапелляционное оперативное руководство Внутренней Охраняемой Резервации корпорации. Охрана подчиняется только мне. Настоятельно рекомендую сидеть на своих местах ровно, граждане чиновники. Без личной команды с кресел никому не вставать, руками не размахивать и резких движений не делать. Иначе последствия вам очень не понравятся.

Генерал таможни Щербаков, совершенно не привыкший к такому откровенно хамскому обращению со своей важной персоной, нервно, до хруста суставов сжал кулаки, побелев от бессильной злости:

— Да это же чистой воды незаконный вооруженный военный мятеж в самом центре столицы! Настоящий государственный переворот! Вы все пойдете под трибунал! Я прямо сейчас сниму трубку и буду звонить по спецсвязи лично председателю правительства! Вы все сядете на долгие годы, я вам это обещаю!

— Звоните на здоровье, никто вам не запрещает, гражданин генерал. Правительственный аппарат стоит прямо перед вами на столе, снимайте трубку, — абсолютно спокойно, с уничтожающей издевательской полуулыбкой превосходства откликнулась Елена Романова.

Юристка уверенно, грациозно покачивая бедрами, вышла к самому центру длинного стола президиума, встав напротив багрового Страхова.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам элегантным щелчком откинула крышку страшной крокодиловой папки, таящей финансовые приговоры. Извлекла на яркий свет люстр плотный, хрустящий гербовый бланк с огромной синей печатью Чрезвычайного комитета и небрежно бросила его на стол прямо перед чиновниками:

— Внимательно ознакомьтесь с текстом, пока есть время до приезда прокурора. Официальное Постановление Антикризисного комитета при Правительстве Российской Федерации за номером сто тридцать один. Название этого исторического документа гласит: «О введении прямого казначейского и цифрового контроля над абсолютно всеми финансовыми и таможенными потоками Российской Федерации».

Елена обвела зал победным взглядом:

— Поясняю суть для непонятливых. С сегодняшнего исторического дня абсолютно все без исключения транзакции, проводки и операции Министерства финансов и Государственного таможенного комитета намертво, аппаратно замкнуты на нашу единую, кристально прозрачную цифровую систему мониторинга Спектр-Казна. Бесконтрольный, теневой вывод государственных средств на ваши личные счета навсегда прекращен. Кормушка закрылась.

— Да ваши жалкие сибирские, отпечатанные на принтере бумажки не имеют здесь абсолютно никакой юридической силы! Мы федеральные министры! Мы неприкосновенны! — истерично, брызгая слюной от отчаяния, заверещал грузный Страхов. — Мы вам не подчиняемся и никогда не будем! Не подчиняемся вашей наглой частной коммерческой структуре, кем бы вы себя ни возомнили!

— Вы, многоуважаемый гражданин Страхов, отныне и до конца своих дней подчиняетесь исключительно суровым законам математики, Уголовного кодекса и кристально чистого, неподкупного бухучета, — ровным, предельно саркастичным голосом, полным превосходства, произнес Виктор Крылов.

Президент корпорации неторопливо, по-хозяйски отодвинул одного из чиновников, прошел к пустующему главному председательскому креслу и вальяжно в него опустился. Крылов небрежно, стряхивая пепел сигареты прямо в дорогое коллекционное фарфоровое блюдечко замершего от шока Страхова, скомандовал:

— Аркадий Валерьевич, друг мой, не томите публику ожиданием. Огласите публично, с выражением весь короткий, но очень емкий список выдающихся криминальных достижений присутствующих здесь многоуважаемых господ. Пусть все их подчиненные в зале внимательно послушают о финансовых подвигах своего руководства.

Аркадий Сидоров привычным жестом поправил съехавшие очки и плавно развернул яркий зеленый экран своего ноутбука прямо к притихшему залу. Банкир заговорил предельно сухо, монотонно и безжалостно. Он читал сухие факты, как военный диктор на параде, оглашающий суровые приговоры полевого трибунала изменникам родины:

— Официальная независимая проверка абсолютно всех ваших заблокированных нами ночных транзакций умным алгоритмом «Цифровая Инквизиция» неопровержимо выявила следующее. Слушайте внимательно. Первым заместителем министра финансов, присутствующим здесь гражданином Страховым, вчера глубокой ночью был лично, своей уникальной электронной подписью санкционирован незаконный, скрытый вывод ровно двадцати миллиардов государственных полновесных рублей. Деньги уходили на транзитные счета подставного кипрского оффшора «Larnaca-Limited».

Сидоров сделал небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе:

— Данные бюджетные средства, смею особо заметить для присутствующих, являлись строго целевой, защищенной законом государственной субсидией. Эти деньги были предназначены исключительно на выплату многомесячных долгов по пенсиям простым, голодающим шахтерам Кузбасса. Вы хладнокровно украли последние деньги у стариков, Константин Валентинович.

В наступившей гробовой тишине огромного зала раздался тяжелый, синхронный и полный презрения выдох сразу нескольких молодых, не замазанных в этих грязных схемах начальников отделов, скромно сидящих на галерке. Они были в искреннем шоке от масштабов воровства собственного начальства.

— Идем далее по списку, — абсолютно без эмоций, словно зачитывая прогноз погоды, продолжал Сидоров оглашать расстрельный список. — Заместитель председателя ГТК, бравый генерал-майор Щербаков. Нашей системой документально задокументировано: в течение только последнего полугода через полностью подконтрольную вам Балтийскую таможню по фальшивым сопроводительным документам было незаконно, без досмотра провезено более четырехсот огромных контейнеров с дорогой импортной бытовой электроникой и техникой.

Банкир перелистнул страницу на экране:

— Весь этот коммерческий груз по вашим прямым устным приказам проходил таможенную очистку по нулевой ставке под видом «гуманитарных благотворительных поставок дешевого консервированного зеленого горошка для малоимущих». Недополученные государством законные таможенные пошлины и сборы с этих партий составляют колоссальные сорок пять миллионов долларов США. Абсолютно все криминальные средства, отмытые через фирмы-прокладки, были успешно выведены на ваши личные номерные счета в закрытых банках Швейцарии. Все номера секретных счетов и пароли у нас уже есть. Отпираться бессмысленно.

Услышав этот убийственный, подкрепленный фактами расклад, бравый генерал Щербаков мгновенно побледнел как больничное полотно. Задыхаясь от нехватки кислорода, он неловко, теряя равновесие, попятился назад от стола. Генерал больно споткнулся о резную ножку дорогого стула и бессильно, как сломанная тряпичная кукла, с глухим стуком опустился на мягкое сиденье. Он закрыл лицо руками. Его блестящая карьера, богатство и сытая жизнь были кончены в одну минуту. Впереди маячили долгие годы тюрьмы с конфискацией.

— Это… это всё наглая клевета! Чудовищная, ничем не подкрепленная ложь и поклеп на честных государственных служащих! — заикаясь, крупно трясясь всем тучным телом, пробормотал потный Страхов.

Бывший хозяин министерства смотрел на абсолютно спокойного Крылова обезумевшими, бегающими глазками загнанной в угол крысы.

— У вас нет и просто не может быть никаких реальных, бумажных доказательств наших действий с печатями! Вы не могли так быстро вскрыть наши запутанные схемы! Это всё грязная фальшивка, искусственно сгенерированная проклятой компьютерной программой для шантажа! Мы будем судиться с вами в международном суде!

— Каждая озвученная сейчас цифра, каждая перехваченная нами левая транзитная проводка и каждый уникальный, не подделываемый цифровой идентификатор вашей личной подписи под этими преступными документами, Константин Валентинович, — прозвучал ледяной голос Елены Романовой, звенящий в тишине как