Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

уютную, незаметную для проверок «заднюю дверь» в нашем новом коде. План был прост: использовать дыру для скрытного проведения личных, неконтролируемых «серых» платежей далеко в обход общей, прозрачной системы казначейства. Зарабатывали на безбедную пенсию и домик в Испании.

— Похвальная, но крайне глупая и самонадеянная предприимчивость. И где же эти мамкины хакеры находятся прямо сейчас? — деловито, без особого удивления уточнил Виктор.

Глава корпорации неторопливо, со вкусом вынул тонкую сигарету из серебряного гравированного портсигара.

— Надежно и крепко сидят в караульном помещении ВОХР на первом этаже, под замком и охраной моих парней, — сурово ухмыльнулся Губанов.

Огромная рука безопасника привычно погладила шершавую рукоять пистолета в кобуре.

— Пьют горячий черный чай с сахаром, чтобы руки не тряслись. И прямо сейчас очень увлеченно, со всеми мельчайшими подробностями пишут развернутые чистосердечные признания. Расписывают нам на гербовой бумаге устройство всех хитрых коррупционных схем скрытого вывода бюджетных средств за последние три года. У граждан внезапно проснулась просто феноменальная фотографическая память на высокопоставленные фамилии кураторов и номера офшорных счетов. Строчат так, что ручки дымятся.

В этот самый момент глухой, давящий на психику подвальный полумрак серверной прорезал невероятно бодрый, раскатистый голос. От этого зычного звука даже старые, натужно гудящие из последних сил вентиляторы советских ЭВМ заработали будто бы чуточку веселее.

— Так, внимание, многоуважаемые академики и суровые бойцы невидимого фронта! Попрошу немедленно очистить центральный проход для прибывшего спецподразделения продовольственного снабжения! Война войной, а обед строго по расписанию!

На пороге тяжелой металлической двери возник буквально сияющий изнутри Николай Петрович Шевцов. Неутомимый зам по снабжению корпорации «ТехМаш» выглядел в этой грязи так парадно и свежо, будто прибыл вовсе не в затянутый вековой пылью подвал государственного ведомства. Казалось, он только что приехал на роскошный светский прием.

В широких руках Николай Петрович с удивительным легким изяществом держал огромный поднос. Утварь была выполнена из черненного серебра и сейчас интригующе накрыта чистейшим выглаженным льняным полотенцем, скрывающим кулинарные тайны.

— Николай Петрович, душа моя, ты снова каким-то немыслимым образом умудрился притянуть свой изысканный сибирский общепит прямо сюда, в самый эпицентр высокого инжиниринга? — с лёгкой, добродушной и теплой иронией спросил Крылов.

Виктор с привычным, радующим слух звонким щелчком откинул крышку матовой стальной зажигалки «Дюпон» и прикурил сигарету, пуская дым в сторону вытяжки.

— Покорнейше попрошу вас не оскорблять мои кулинарные шедевры такими грубыми словами! Это вам не какой-то там дешевый привокзальный столовский общепит, Виктор Сергеевич! Это наша важнейшая гуманитарная поддержка и опора передового научного прогресса! — с искренним благоговением возразил Шевцов.

Снабженец предельно аккуратно, стараясь ничего случайно не задеть полами пиджака, по-хозяйски сдвинул на железном верстаке измерительные приборы. Убедившись в прочности поверхности, с легким звоном водрузил драгоценный поднос на освободившееся место.

— Тяжелая, стрессовая и бессонная ночная смена у мерцающих экранов требует немедленного, полноценного и очень мощного белково-углеводного заряда для истощенного мозга! Прошу всех к столу, пока горячее! — скомандовал Николай Петрович, срывая полотенце.

На подносе обнаружились настоящие сокровища.

— В меню сегодня: свежайшие, румяные пирожки с отборной лососиной, запеченные по строго секретному рецепту шеф-повара нашей закрытой новосибирской столовой! Далее — обжигающе горячий, наваристый и прозрачный куриный бульон с таежными кореньями для мягкой работы желудка! И, конечно же, на десерт — густой, прохладный и богатый витаминами морс, заботливо настоянный на лучших лесных сибирских ягодах!

Шевцов, сияя как начищенный самовар, круто повернулся к замершему в восхищении ученому:

— Аркадий Лазаревич, ну-ка немедленно отложи дымящийся паяльник и иди скорее мой руки с мылом! А то у тебя от этих едких микросхем и паров канифоли уже бледного лица не видать, одни только круглые очки в темноте блестят! Исхудал совсем на государственной службе!

Штейн, не заставляя себя долго упрашивать и судорожно сглатывая голодную слюну, торопливо вытер перепачканные руки предложенной чистой ветошью. Профессор жадно, забыв про манеры, подхватил с подноса самый большой, еще горячий пирожок:

— Николай Петрович, признаюсь абсолютно честно и откровенно! Эта ваша потрясающая, божественная кулинария — наш самый надежный, единственный нецифровой аргумент в безумном мире. Аргумент, перед которым мгновенно и безоговорочно сдается даже самая холодная логика современных микропроцессоров! Пирожки просто тают во рту!

Семён Потапов тоже с нескрываемым удовольствием примкнул к ночной трапезе. Главный инженер взял огромными руками изящную фарфоровую чашку с парящим бульоном:

— Виктор Сергеевич, расклад такой, — пробасил технарь, сделав глоток. — Если наш дорогой Аркаша без непредвиденных программных сбоев окончательно, намертво закроет всю программную часть проекта до пяти часов утра, как и торжественно обещал, мы сто процентов успеем. Мы сможем технически и аппаратно полностью перехватить под свой контроль весь утренний, открывающийся всероссийский расчетный день Центрального банка. Сигнал пойдет через нас. А там, по свежим агентурным данным финансистов, как раз намечается грандиозный, массовый и совершенно панический сброс мусорных банковских векселей нашими обозленными оппонентами. Они попытаются вывести деньги.

Крылов медленно, глубоко задумавшись над комбинацией, выдохнул тонкую струю сизого табачного дыма прямо под бетонный потолок серверной. Президент внимательно, не мигая, ледяным взглядом смотрел на непрерывно бегущие зеленые цифры монитора:

— Запомни одну простую истину, Семён. Этот грядущий расчетный день мы не просто технически перехватим и проконтролируем. Мы его сегодня утром полностью, с абсолютно чистого листа перепишем по нашим собственным, жестким сибирским правилам игры. Навсегда. Больше здесь никто воровать не будет.

Ближе к половине шестого, по-утреннему прохладного утра, когда над столицей только начал заниматься серый рассвет, в подвальный комплекс по специальным электронным пропускам спустились Елена Романова и Аркадий Сидоров. Времени до открытия торгов оставалось в обрез.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам, несмотря на тяжелую бессонную ночь, проведенную за изучением кодексов, выглядела абсолютно свежо, ярко и безупречно, словно только что сошла с глянцевой обложки дорогого журнала.

Строгий, идеально скроенный по фигуре темно-серый деловой костюм-тройка из тончайшей английской шерсти сидел на Елене с вызывающим изяществом. Алые, красиво очерченные губы юристки были плотно сжаты в едва уловимой, хищной полуулыбке неминуемой победительницы. Под мышкой, как грозное оружие, надежно покоилась плоская кожаная папка с массивными тиснеными гербами на обложке.

Сразу за ее спиной быстрым нервным шагом семенил Аркадий Сидоров. Главный банкир корпорации бережно, как ребенка, держал включенный ноутбук, экран которого загадочно светился зеленым матричным светом. На длинном носу финансового гения привычно поблескивали стекла очков в тонкой стальной оправе. А холодный, математически расчетливый взгляд выражал абсолютную бескомпромиссную готовность к немедленному тотальному кассовому погрому всей зажравшейся столичной бюрократии.

— Доброе, прекрасное утро, господа