Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

Мне что, реально травмат с собой возить?! Ну это уже ни в какие ворота! Вообще ни в одни ворота не умещалось! Она магнит какой-то для придурков. И меня!

— Янина Сергеевна, — донеслось до меня, — спасибо, царица! Сына Яниной в вашу честь назову.

Мужик говорил с очень заметным восточным акцентом, приложил руку к груди и улыбался так, словно его стоматологу сегодня привалит работы.

Янина рассмеялась. Легко так, приятно. В мохнатые нулевые матушка моя «музыку ветра» в дверных проемах вешала. И когда кто-то проходил в проход, она так же чисто звучала, как ее смех. Успокаивающе.

Заметила меня. Голубые глазки моей кошки потемнели, а она легко и непринужденно спустилась по лестнице и упала в мои руки.

Мужик был прощен, стоматолог оставлен без гонорара, а меня повело. И ждать я больше не хотел. Меня на части рвало от нее!

Я проверил наличие дамского баула на ее плече, кивнул и взял на руки.

— Колдун! — возмутилась она.

— А пусть этот папуас знает, что ты занята. Иначе зубы будет носить в кармане, — предупредил я.

Она снова рассмеялась, окончательно успокаивая. Обняла меня за шею, прижалась тесно и…

Я поплыл. Как кисель из дырявой бочки.

Поставил ее у байка, выдал шлем и отрезал:

— Ко мне!

Янина снова рассмеялась и посмотрела на меня глазами своими голубыми с поволокой.

— Колдун…

— Не обсуждается. Надевай шлем.

Она снова рассмеялась, надела шлем и устроилась за моей спиной. На моем байке. Там, где было ее место — рядом со мной.

Я ехал медленно и аккуратно, хотя Янина точно знала, что нужно делать и как двигаться второму номеру. Просто потому, что ей была важна безопасность.

Остановился у дома, снял шлем, помог ей слезть, встал напротив и взял за подбородок, вынуждая посмотреть мне в глаза. И мысленно зарычал: «Моя!» Моя.

Хорошие манеры и тормоза были забыты на парковке. Там же, где я и начал ее целовать.

Мы целовались по дороге, в подъезде, у моей двери, пока я пытался вставить ключ в замочную скважину и не отлететь оттого, что она в этот момент целовала мою шею.

Все! Был пацан и нет пацана. Потеряли!

Есть только что-то похожее на былого Колдуна, но с апгрейдом в виде одержимости одной конкретной блондинкой. Хоть бери себя ленточкой обвязывай с бантом на макушке и дари ей. Пусть что хочет делает. Хоть веревки вьет, хоть нервы мотает, хоть тапочки заставляет приносить.

Говорить тоже не мог, да и губы были заняты тем, что пожирали ее. Вкусную до невозможности.

— Тихон, — слетело с ее губ, когда я на шею переключился. Вкус ее кожи на языке почувствовал и чуть с богом не поздоровался.

— Колдун, я… Душ…

— Потом, — не согласился я с ее отрывистыми просьбами.

А кто бы согласился, когда она так горячо отвечала на мои поцелуи, когда ее тело отзывалось на мои прикосновения и она тихонько стонала?

Душ, ага… Щаз!

Поднял ее над полом, заставляя обхватить мои бедра ножками, и понес в спальню, почти ничего не соображая уже. Инстинкты вели, а мозг в аут ушел.

Янина мне в губы застонала, а я…

— Погоди, малыш, минуту, пожалуйста, никуда не уходи, — словно в горячке просил я.

Поставил ее на ноги, схватил одеяло и бросил на пол.

— У меня клопы постельные завелись. Четыре штуки. Офелия сюда малых своих таскать любит, под одеяло прячет, — объяснил я в ответ на ее изумленный взгляд.

Блин! Ни хрена не возбуждающе получилось, а Янина снова рассмеялась.

А меня бы уже ничто не остановило, только смерть. Скинул футболку прямо на одеяло и заметил, как зрачки у Янины расширились. Дал пару мгновений на рассмотрение скромного меня, в два шага приблизился и уронил нас обоих на кровать.

Подтянул Янину повыше, подмял под себя и позволил себе все, о чем мечтал. Снимал с нее одежду не глядя, отбрасывая подальше, словно она волшебным образом могла вернуться на ее тело и снова его от меня спрятать за строгими костюмами, которые носила моя женщина.

— Янина, — шептал, стягивая с нее белье, — твою мать… Слышишь? Ты мне все мозги завернула в разные стороны! Ведьмочка… Девочка моя…

Бюстик полетел вслед за блузкой, а я легко стянул с нее брючки и то последнее, что мне мешало насладиться ее телом.

— Идеальная, — прошептал я за минуту до того, как опустился ниже и захватил в плен ее грудь.

Янина выгнулась мне навстречу и громко застонала.

— И грудь идеальная… И животик… И ножки…

— Колдун, — хрипло позвала она, — иди сюда.

А меня только позови, я побегу. Не пойду, а полечу.

Янина жестом заставила меня лечь на спину, оседлала сверху и стала нетерпеливо растягивать ремень. Затем молнию.

Медленно. Слишком медленно, а сил ждать у меня не было.

Пришлось снова брать инициативу в свои руки. Я аккуратно перевернул нас обоих, оказываясь сверху, и обалдел, когда она приказала:

— Быстрее. Пожалуйста.

Флягу сорвало вместе с резьбой. Я достал защиту из тумбочки, разорвал зубами, раскатал по себе, не отпуская ее взгляда ни на секунду. Раздвинул ее ножки, цепляя языком розовую горошину, и рывком наполнил ее. До самого конца. От осознания, что меня ждали и очень хотели, чуть не опозорился раньше времени. Сделал несколько глубоких вдохов, понял, что Янина нетерпеливо ерзала подо мной, и задвигался, постепенно набирая темп.

Мы стали одним целым, тела покрылись капельками пота, а я никак не мог перестать ее целовать. Шею, грудь… Наклонился к ее лицу, и наше дыхание смешалось. Стало одно на двоих.

И я понял, что больше не хочу никого другого. В своей жизни, в своей постели, на своем байке. Рядом с собой никого больше не хочу, кроме строптивой училки.

Хочу любить только ее, днями и ночами, хочу чувствовать только ее запах, только ее вкус, слушать только ее стоны.

И Янина наконец тоже окончательно сошла с ума. В ее глазах были только инстинкты. Желание. Она хотела меня так же, как и я ее.

И когда она оказалась сверху, двигаясь как кошка — гибко, грациозно, так, как ей было нужно, — меня размотало. Двигал бедрами в такт с ней и смотрел, как ее накрывало удовольствие. Такое, что ее ножки задрожали, Янина выгнулась назад, закатила глаза, громко застонала и обессиленно упала мне на грудь.

В два толчка я последовал за ней, двигаясь, продлевая кайф от осознания, что она моя. Теперь точно