Абсолютная Власть 4 - Александр Майерс

— О, будь уверен, я не мог пропустить такое событие! — он подмигнул и, понизив голос, добавил: — Кстати, парочку молодых горячих голов из восточных усадеб я уже склонил на нашу сторону. Обещали подумать, но, думаю, к выборам будут с нами.

Это были прекрасные новости. Я был искренне рад видеть друга и доволен тем, как складывался вечер. Всё шло идеально. Люди были счастливы, мои союзники рядом, а угрозы, казалось, остались где-то там, за стенами усадьбы. Сегодня и впрямь должен был быть хороший, спокойный вечер.

И в этот самый момент, когда я смотрел на смеющихся гостей, на сияющее лицо Тани, на довольную физиономию Никиты, в моём сознании прозвучал голос.

«Глава рода…»

Голос нашего родового Очага.

«…я должен кое-что сказать».

Глава 17

Отрава

«На границе владений, — прозвучало в сознании. — Западный рубеж, у старой мельницы. Чужие. Их намерения… недружелюбны».

«Они идут сюда?» — спросил я.

«Нет. Кажется, собираются подождать, когда кто-то придёт к ним», — ответил Очаг.

Вот как. Интересно, кто это решил организовать засаду и на кого? Хотя вариантов не сказать, чтобы много…

Головорезов явно предупредили, что не стоит соваться в наши владения, поэтому они засели на границе. Но противник не предполагал, что влияние моего Очага простирается гораздо дальше, чем кто-либо знает.

Я не стал медлить. Взглядом отыскав Никиту, я встретился с ним глазами и коротко мотнул головой. Воевода сразу посерьёзнел и кивнул.

Мы отошли вглубь зала, и я сказал:

— На западной границе непрошеные гости. Очаг чувствует угрозу. Немедленно подними в воздух воронов. Только осторожно, чтобы не потревожить гостей.

— Слушаюсь, барон, — кивнул воевода.

Он без лишних вопросов развернулся и покинул зал расслабленным шагом, будто ничего не случилось.

Прошло не больше получаса, но каждая минута тянулась, как смола. Наконец, Никита вернулся. По пути ко мне он перекинулся парой слов с дамами, посмеялся над шуткой Станислава — но когда подошёл ко мне, то снова стал сама серьёзность.

— Мы провели разведку, — доложил он, слегка запыхавшись. — Сидят в засаде. Два десятка человек, не меньше. Холодное оружие, несколько арбалетов и артефакты.

Я медленно кивнул, мысленно складывая пазл. Наёмники. Хорошо вооружённые, с магической поддержкой. Не какие-то бандиты — те редко могли позволить себе артефакты.

— Нейтрализовать их? — спросил Никита. — Можем отправить Ночника и сделать всё тихо.

Я посмотрел в окно, на тёмный контур леса, уходящего к горизонту.

— Пока что нет. Продолжайте наблюдение.

Никита молча кивнул и отошёл. А я вздохнул и позволил себе отпустить ситуацию. За незваными гостями следят, так что я могу немного расслабиться и обратить внимание на званых гостей.

Вечер в поместье был таким, каким я всегда представлял себе мирное будущее Приамурья — светлым, тёплым и наполненным жизнью. Главный зал сиял огнями, воздух был наполнен ароматами дорогих духов, еды и вина. Под звуки музыки гости плавно перемещались по залу.

Здесь собрался практически весь цвет региона. Я видел старого графа Токарева — он восседал в кресле у камина, наблюдая за молодёжью с мечтательной улыбкой. Барон Георгий Воронов, чьё лицо при виде меня покрывалось нездоровым румянцем, бормотал что-то о «великой победе» и «стойкости рода Градовых». Рядом с ним вертелся его друг, барон Дорин.

Почти все члены Дворянского совета Приамурья были здесь, в моих стенах. Их поздравления были щедры, восхищение — порой искренним, порой — вымученным. Они говорили о стойкости моего рода, о моей личной доблести, о мудрости, с которой я закончил войну.

Но под этим слоем светскости кипели настоящие, живые интриги. Я ловил на себе взгляды — одни оценивающие, другие — опасливые, третьи — откровенно враждебные. Здесь, за бокалами шампанского, решалась судьба поста генерал-губернатора.

Я не терял времени зря. Вместе с графом Яровым, который выглядел несколько неуклюже в своём парадном мундире, мы перемещались от одной группы дворян к другой.

— Не могу не восхититься скоростью, с которой вы восстановили поместье, барон, — говорил один из землевладельцев.

— Благодарю, но нам приходится торопиться, — ответил я, ловко переводя разговор. — Угроза с Расколотых земель растёт. Пётр Алексеевич может подтвердить.

— Верно, — резко кивнул Яровой. — Твари лезут всё чаще и организованнее. Мои охотники едва справляются. Нам нужна скоординированная оборона. А для этого — твёрдая рука в регионе и решение совета о мобилизации ресурсов.

— Вы полагаете, ситуация настолько серьёзна? — скептически нахмурился барон Дорин.

— Серьёзнее, чем вы можете представить, — твёрдо ответил я. — Именно поэтому мы настаиваем, чтобы собрание Дворянского совета было проведено как можно скорее. Пока у нас ещё есть время подготовиться.

Мы видели, как наши слова падают на разную почву. Кто-то задумывался, кто-то отмахивался, считая угрозу преувеличенной. Но семена были посеяны.

В самый разгар вечера, когда музыка смолкла для очередного тоста, в зал вошёл слуга и, склонившись, прошептал мне на ухо.

— Прибыл гонец, ваше благородие. Говорит, хочет что-то передать вам лично.

Извинившись перед гостями, я вышел в холл.

Гонец, в ливрее курьера Имперской почты, вручил мне шкатулку из тёмного дерева с серебряной инкрустацией.

— С почтением от его Высочества, великого князя Романа Островского, — торжественно объявил он. — Князь просил передать вам этот дар в знак признания ваших заслуг перед империей.

Я поблагодарил гонца и отослал его подкрепиться на кухне. Внутри шкатулки, на бархатной подкладке, лежали небольшие настольные часы. Они были великолепны: корпус из белого золота, эмалевый циферблат с римскими цифрами, тончайшая работа.

С двух сторон часы поддерживали две металлические змеи. Их головы с крошечными рубиновыми глазами были направлены друг на друга, словно готовые к схватке. А вместо маятника внутри просматривался крошечный меч, замерший в вертикальном положении. Часы были не заведены, и маятник оставался неподвижным.

Послание было ясным и весьма изящным. «Время» — говорили часы. «Противоборство» — говорили змеи. «И меч, который может качнуться в любую сторону» — говорил маятник. Это был изысканный, дипломатичный способ сказать: «Твои заслуги признаны. Но не лезь дальше. Не пытайся стать сильнее. Имперский меч навис над твоей головой».

Я медленно закрыл ларец. Подарок был не столько поздравлением, сколько напоминанием о том, что настоящая битва за власть только начинается, и противник в ней — сама имперская машина.

Я велел слуге отнести часы ко мне в кабинет и вернулся в зал.

Именно в