В гостях у чудовища - Эмилия Грин

Я прикусила губу, чтобы не завыть, чтобы не дать воли этим адовым чувствам. Ненавидела себя за то, что настолько сильно обожала этого противоречивого мужчину… Настолько, что чувствовала себя психопаткой рядом с ним, такой же, как и он сам...

Отвернулась — он не увидит слёз в моих глазах... Но этот чертов всезнайка итак уже всё понял! Псих и клептоман! Я уселась на кресло, поджала ноги и обхватила их в коленях. Закрытая поза.

— Убирайся!!! Убирайся!!! Пошел вон…

— Ты придёшь. Потому что ты такая же, как и я! И мы будем воровать вместе. Я видел, тебе понравилось. Мы сделаем их всех! И не расстраивайся, Алекса, ты всё сделала правильно… — он отвернулся и быстро вышел, как будто всё это мне привиделось.

А я улыбнулась, глядя куда-то в пустоту, и тихонечко завыла... Потому что ослушалась, и полюбила единственного в мире мужчину, которого ни в коем случае нельзя было любить.

А теперь, вместо того, чтобы отмечать свою упоительную месть, я сидела и не могла унять болезненную дрожь во всём теле, вызванную его присутствием.

Меня пробивал озноб, зуб на зуб не попадал. Мучительное желание разлилось по венам, стоило ему только переступить порог. Меня ломало, как самого безнадёжного наркомана. Ведь он — моя тайна и слабость. Но я смогу. Я справлюсь. Я буду сильной. Этот псих никогда меня не получит...

POV. Себастьян

— О чем вы задумались, сэр?

— О ней.

— Но ведь она...

— Не надо повторять сотню раз одно и тоже. Я прекрасно помню. Но, увы, она забрала кое-что с собой... И теперь моя грудная клетка опустела. И ещё...

— Что такое, сэр? Ей удалось это сделать…

— Что сделать?

— Она меня удивила! — губы дрогнули от еле заметной болезненной улыбки. Я быстро поднялся и на ходу бросил своему психотерапевту.

— До завтра! — а затем, не оборачиваясь, покинул палату, направляясь в парк при клинике.

До сих пор не мог отойти после нашей сегодняшней встречи с Алексой. Не видел её ровно месяц, а как будто всё это произошло только вчера…

Мою душу заполнила невероятная эйфория. Я испытал счастье, глядя в её большие заплаканные глаза. В этот момент я осознал — любовь и есть то самое, что вызывает желание жить!

Сел на деревянную скамейку в дальней части парка и зажмурился.

Десять минут наедине с ней встряхнули похлеще любого энергетика. Я тихо рассмеялся.

— Ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал… — прошептал дрожащими губами.

Доктор Уоллес сразу рассказал, что Алекса попросила у него снотворное. Мне показалось это подозрительным, так как она всегда засыпала раньше меня и никогда не жаловалась на проблемы со сном.

Хотелось понять, что же она задумала? Поэтому пришлось разыграть небольшой спектакль: сказать, что я готов отпустить её, а потом инсценировать провал в памяти. Ложь во имя того чтобы найти истину.

Я просто должен был понять, как далеко готова зайти моя любимая мисс знайка. И Александра в очередной раз меня поразила. Был уверен, что у неё не хватит смелости…

Но она пошла до конца, решив сжечь между нами все мосты…

А ведь я на самом деле не был готов отпустить её от себя. Я восхищался этой женщиной, был поражен её внутренней силой и чувствовал спазм в груди, когда мысленно возвращался к нашим совместным минутам. Это было слишком прекрасно, и я не был готов отказаться от своего единственного источника счастья.

Александра понятия не имела об истинном положении вещей.

Какой-то полководец сказал: «Готовясь к победе, всегда имей план отступления». У меня в голове было несколько вариантов развития событий в случае неудачного исхода.

Поэтому, кроме запятнанной репутации, я никак особо не пострадал в этой заварушке.

В новостях рассказывали всякую чушь, пожалуй, единственное, что было верно — моё расставание с Камиллой. Веллингтоны действительно решили не связываться со мной, потому что я поведал им о своих проблемах с памятью, да и вся эта шумиха вокруг моей персоны им не понравилась… И к лучшему, я бы всё равно не смог повести её под венец.

В ту ночь полиция обнаружила у меня в кабинете рисунок Микеланджело. Они тут же связались с герцогом, уверенные, что нашли похитителя.

Вот только после экспертизы выяснилось, что в моем сейфе хранилась подделка. С меня сняли все обвинения. Разумеется, настоящий рисунок уже давно был надежно спрятан в моем хранилище…

За похищение человека им также не удалось меня привлечь — Александра подписала бумаги, согласно которым обязалась до конца лета находиться в поместье и работать на меня по контракту. Я оформил все юридически, и экспертиза подписи доказала — девушка сама подписала все эти бумаги.

Осложняла ситуацию только шумиха в прессе. Журналисты как с цепи сорвались, преследуя меня днем и ночью. Поэтому решил ненадолго залечь на дно — спрятался в частной психиатрической клинике моего лечащего врача и давнего приятеля.

Мне необходимо было уже сосредоточиться на своей болезни и найти способ сохранить свои самые ценные воспоминания… А потом забрать Алексу обратно.

Она моя, а я уже давно принадлежу ей.

*Три дня спустя*

POV. Александра

— Тебя опять тошнит? — губы мамы сложились в тонкую линию, а глаза наполнились какой-то невыразимой болью.

— Нет… Только утром немного… Похоже организм так реагирует на стресс… Надо начать новый курс имунномодуляторов. Последние недели чувствую себя ужасно…

— Дочка, тебе надо сходить на приём к гинекологу! — женщина тяжело вздохнула, когда мои брови полетели вверх.

— Зачем? Я была не так давно! Кажется, весной…

— Ты беременна, Алекса… Вот зачем! Все признаки на лицо: ежедневная тошнота, слабость, сонливость, воротит от многих запахов, и совсем нет аппетита…

— Чтооо?.. Не может быть! Мы всегда… Ой… черт… — сглотнула, ощущая, как паника начинает волнами разливаться по телу. — Мама…

— Да, девочка моя… Только скажи… Он что, принуждал тебя?! — в глазах матери вспыхнуло отчаяние, я положила свою ладонь на её руку, и уверенно ответила.

— Нет!

— Ты повторяешь мою судьбу, дочка! Что же нам со всем этим делать? Вот бы Сэм был жив, он бы придумал способ… А так…

— Мама, я просто не знаю… Как же так могло выйти… — я замолчала и пауза затянулась на несколько минут. Только тут до меня дошло, что «женских дней» не было уже около двух месяцев…

— Что ты будешь делать, Лекси? — повторила она нерешительно.

— Если это правда… я не смогу сделать аборт! — опустила взгляд в нетронутую тарелку с супом, чувствуя, как к глазам