В гостях у чудовища - Эмилия Грин

Я уже полюбила этого ребенка… Я уже его люблю…

И ненавижу себя лишь за то, что невыносимо скучаю по его отцу… — чуть не сорвалось с губ, когда мама подошла и крепко обняла меня за плечи.

*Восемь месяцев спустя*

POV. Александра

«Когда же весь этот ад закончится, и нас отпустят домой?!» — то и дело всплывало в мозгу, после очередных обследований и анализов.

Две недели назад я стала мамой, и это событие полностью перевернуло мою жизнь с ног на голову. Больше не существовало меня, теперь были только МЫ с моим ненаглядным малышом.

Крепко прижимала сына к груди, открывая глаза по десять раз за ночь, постоянно проверяя, дышит ли, не попало ли одеяло на личико, сухой или мокрый… Вдыхала его молочный запах, щекотала пухлые щеки, нежно гладила пяточки…

Я не планировала этого ребенка, но природа взяла своё, и материнский инстинкт просто захлестнул. Иногда просыпалась, подолгу всматриваясь в его крошечное личико. Лежала со странной улыбкой на губах, упиваясь этой новой абсолютной любовью, заполнившей до краев всё моё существо...

Вот только всё осложнялось тем, что доктора никак не хотели нас выписывать.

«Еще один день, и ещё, и ещё парочку…» — и вот пошла третья неделя нашего совместного пребывания в роддоме. Учитывая, что большую часть беременности я находилась на сохранении из-за постоянной угрозы, эти однотонные белесые стены вызывали в душе уже одно единственное желание — выть в голос!

К счастью, малыш почти сразу взял грудь и большую часть времени сладко посапывал. Он, как и большинство младенцев, появился на свет с небесно голубыми глазами, цвета спокойных лазурных вод, но я видела, как радужка его глаза постепенно приобретает сероватый оттенок…

Самый аппетитный на свете младенец, которого постоянно хотелось нюхать и зацеловывать. Врачи поражались его спокойствию: даже во время различных процедур и обследований сын не плакал, просто задумчиво созерцал мир, глазами маленького мудреца.

Сердце сжималось от их невероятного сходства с Себастьяном. Сын всегда будет напоминать мне о его отце.

Мы не виделись и не общались с того раза. Разумеется, я не ездила к нему в больницу, а он больше и не объявлялся.

После известия о беременности, я взяла «академ» в университете и полностью сосредоточилась на своем здоровье. Учитывая все особенности моего организма, а еще наследственность, врачи предупредили, что не дают никаких гарантий. Поэтому я практически не выходила из дома. Ездила только на обследования в госпиталь, продолжая прятаться в четырех стенах своей любимой спальни.

Когда живот округлился, и спрятать его уже было невозможно, папарацци начали новую волну травли. Во всех изданиях появилась информация о том, что я ношу под сердцем ребенка Себастьяна.

После этого из-за постоянных стрессов мне пришлось все-таки лечь в больницу, и пролежать там вплоть до самого рождения сына.

Этвуд за все эти месяцы даже не удосужился ни разу позвонить. Похоже, он уже давно забыл о своей пленнице… А вот я до сих пор не могла выкинуть загадочного мужчину из своих мыслей. Была словно под гипнозом, каждый день, прокручивая в памяти дни, проведенные рядом с ним…

— Александра… — подняла голову, машинально прижимая сыночка ближе к груди.

— Да, доктор, я хотела узнать, когда, наконец, нас выпишут?! — высокий, темноволосый мужчина с крючковатым носом тепло улыбнулся.

— Я как раз пришел сказать, что завтра с утра вы можете покинуть родильный дом! Все анализы в норме, и ваши, и малыша!

— Боже, какое счастье!!! Это просто невероятно! Ты слышишь, родной? Завтра мы, наконец-то, поедем домой!!! — я подскочила с кровати, крепче прижимая к груди любимый четырехкилограммовый сверток.

Последняя ночь в роддоме прошла беспокойно. Завтра мы с сыном впервые выйдем за пределы этого места. Сперва, вернемся в дом моей матери, но ненадолго. Я уже присмотрела для нас небольшую съемную квартирку и вновь начала подрабатывать удаленно. Теперь нужно было надеяться только на себя…

* * *

Попрощалась с врачами, которые за это время уже стали как родственники, и, накинув пальтишко на плечи, медленно вышла через задний вход родильного дома. В руках я сжимала свой драгоценный подарок небес.

Увы, на улице не было толпы встречающих с шариками и конфетти. Нас с малышом ни кто не ждал. Мама не смогла отпроситься с работы, а других близких у нас попросту не было.

Но грустить не хотелось. Благодарила Бога за то, что родила здорового ребенка. Одно осознание этого стоило того, чтобы продолжать радоваться жизни…

Вышла за ворота и медленно поплелась к стоянке такси. Обычно погода в марте не радовала британцев солнышком, но сегодня оно светило так лучезарно, как никогда, отогревая своим теплом и светом мое бледное заострившееся лицо.

Сынишка сладко посапывал на руках, но под влиянием солнечных зайчиков стал жмуриться и кривить аккуратный ротик.

— Тише, мой маленький… Скоро мы приедем домой, ты познакомишься со своей бабушкой! У нас с тобой всё обязательно получится…

Я так и не придумала сыну имя. Мне всегда казалось, что отец и мать должны заниматься этим вместе. И до сих пор не верилось, что в графе отец у этого сладкого мальчишки будет стоять прочерк…

— Можно вас подвести? — блестящий черный лимузин затормозил прямо напротив, уже через секунду глянцевая дверца распахнулась, и из машины вылез высокий статный мужчина в расстегнутом черном пальто.

Я просто замерла, ощутив, как земля уходит из-под ног. Себастьян остановился в метре от нас, задумчиво разглядывая открывшуюся ему картину. Я тоже видела его словно впервые. Что-то в облике Этвуда изменилось: взгляд сделался серьезнее, а на гладковыбритом подбородке появилась густая растительность.

Он выглядел гораздо старше и мужественнее, чем раньше.

— Я вас подвезу! — на этот раз бросил утвердительно, будто это было делом решенным.

— Нет, не утруждай себя… Вот там такси, и… — запнулась, ощущая, что мне не хватает воздуха. Совершенно растерялась, не понимая, как нам теперь общаться…

Кто мы вообще друг другу?!

— Садись! — сказал, подталкивая меня к машине. Сил сопротивляться уже попросту не было. И я снова повиновалась, чувствуя, как странное тепло медленно расползается по венам.

Себастьян закрыл дверцу, а затем сел рядом с нами на заднее сидение. Нажал какую-то кнопку, и небольшое окно, соединяющее салон с водителем, закрылось тонкой перегородкой.

— Почему ты не предупредила, что сама воруешь? — я непонимающе уставилась на Себа. Он любил говорить загадками.

— Мой разум. Ты похитила его самым наглым образом, и впервые в жизни я не знаю ответа. Я не могу без тебя. Что мне теперь с этим делать?! Кто у