За твоей спиной - Лина Коваль

— Да. Ренат Булатович сказал, что по горячим следам раскрыть такое преступление гораздо легче. Те же сообщения и телефонные звонки мобильные операторы хранят в течение полугода. Возможно, что-то выяснится, по крайней мере, он обещал мне, что поможет.

— Поможет, раз обещал, — я грустно улыбаюсь. — У Расула не может быть плохих друзей.

— Да, они даже чем-то похожи.

Опустив голову, стискиваю мобильный телефон. Не знаю, от кого жду звонков, но на всякий случай не выпускаю его из рук.

— Поэтому все нужно делать вовремя, Танечка. Я свой шанс упустила.

— Мне жаль.

— Знаешь, — она задумчиво смотрит в окно. — Вера в Бога очень помогает.

— Понимаю, но мне все равно очень страшно… Даже Бог здесь не справляется. Страшно его потерять, — нервно облизываю пересохшие губы. — Этот страх парализует мой мозг, и я совершенно не представляю, что делать и как вообще быть. Я боюсь ошибиться, но еще больше — что-то упустить…

— Страшнее, чем потерять свою любовь, может быть только вообще никогда ее не встретить. А уж если встретилась, надо бороться, Танечка. Сейчас я думаю так…

— Бороться, — киваю, чувствуя в груди болезненное жжение. — Я буду бороться!..

Уткнувшись в экран мобильного, тут же набираю Злату.

— Привет, Танюш, — отвечает она незамедлительно. — Есть какие-то новости?

— Привет, пока нет, — откашливаюсь от волнения. — У меня к тебе просьба. Поможешь?

— Да.

— Мне нужен телефон Бубы. Это сотрудник Расула. Водитель, охранник, я не знаю. Найди мне его. Пожалуйста…

Глава 46. Татьяна

— Буба, это Татьяна, — спустя неделю говорю в трубку.

Этот звонок — моя последняя надежда.

Чтобы найти телефон помощника Хаджаева, Злате в итоге пришлось связаться с Мадиной. Не знаю, догадалась ли девушка, кому именно понадобилась эта информация? Если честно, к этому времени мне стало так плохо, что я вообще мало что соображаю. Нервная система окончательно отказывает.

Марьям давно перестала отвечать на мои звонки. Утренние, вечерние, — неважно.

И Алима Ямадаева перестали пускать даже на порог республиканской больницы. Учитывая, что владелец конезавода не последний человек в республике, понимаю — заправляют там Дзаитовы. Семья, против которой у меня нет козырей в рукавах.

Я всего лишь женщина, и даже если бы не скрывалась здесь с пасынком, прав у меня ничтожно мало. Да, у меня нет никаких прав на лежащего в реанимации Хаджаева. Все-таки официальный брак многое значит. Даже в двадцать первом веке, когда женщины бьют себя в грудь и кичатся независимостью, брак — это твое право видеть любимого мужчину, в каком бы состоянии он ни был.

Мадина — жена, пусть и никогда не любимая. Я же самый близкий для Расула человек, но, увы, чужая по документам. В мире, где все решают деньги и связи, ждать ничего не приходится.

И что остается?..

Каждый вечер просматривая новости, теперь я молю о том, чтобы о состоянии советника главы администрации хоть что-то сказали. Хоть полслова, хоть немного… Ради этого же я попросила Злату позвонить своей невестке и взять телефон помощника, якобы по просьбе Амира, который вот-вот вылетит из Дубая в Москву, а затем поедет к брату.

— Добрый день, — здоровается Буба как-то неловко. — Я чем-то могу вам помочь? Что-то привезти?

— Нет, спасибо.

— Хорошо, — отстраненно отвечает. — Простите.

Мне этот равнодушный тон не нравится. Мы много времени провели в горах втроем. Буба, Лука и я. Да, личное никогда не обсуждали, но, мне казалось, немного подружились. Видимо, напрасно.

— Я вообще удивлена, что ты до сих пор к нам не приехал, — выходит обвиняюще.

— Простите, Татьяна. Расул Рашидович… еще… хм… до этого всего…

— Я поняла, о чем ты, — срываюсь немного. — Продолжай…

— В общем, когда он был здоров, отдал мне приказ больше к вам не ездить.

— А с чем это связано? — удивляюсь.

— Сказал, что Ямадаевы сами справятся и во всем вам будут помогать. Они… не справляются?

— Ясно, — киваю. — Нет, у нас все в порядке, спасибо.

Расул наверняка подыскал для Бубы более важное дело, чем бегать за Лукой и возить мне свежее молоко. Все правильно.

— Так чем я могу вам помочь? — напоминает.

— Я хочу знать хоть что-то о нем. Пожалуйста.

— Я не знаю…

— Я тебя очень прошу, — голос сбивается, становится сложно говорить.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь узнать.

— Спасибо.

— Я вам перезвоню.

Около получаса гипнотизирую телефон. Услышав звонок, срываюсь.

— Да.

Задержав дыхание, слушаю:

— В общем, я узнал. Состояние все еще тяжелое.

— А прогнозы врачей?

— Простите… Неутешительные.

— Черт, — закусываю губу от резкой боли в сердце.

— Если вам нужно…

— Мне надо к нему. Пожалуйста, отвези меня.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Пожалуйста, у меня нет других вариантов. Я должна увидеть Расула. Просто не прощу себе, что бездействовала. Нам надо бороться. Вместе бороться. Пожалуйста…

— Хорошо, — неодобрительно вздыхает. — Я смогу заехать за вами через два часа. Успеете подготовиться?

— Конечно. Я жду.

Опустив телефон на стол, бегу в свою комнату и натягиваю джинсы и свитер. Волосы забираю наверх, лицо оставляю без макияжа. В сумку сваливаю все, что может понадобиться. Паспорт, телефон, рисунки Луки, которые он сделал за эту неделю.

— Таня? — заглядывает Аврора, только что вернувшаяся с прогулки.

— Я поеду к нему, — дрожащим голосом признаюсь. — Не могу больше так… Сидеть здесь и чего-то ждать. Не будут ведь они меня физически выгонять?..

— Это правильно. Поезжай. Я присмотрю за Лукой.

На эмоциях обнимаю женщину, ставшую для меня своей всего за несколько недель. Тут же на эмоциях плачу.

Буба подъезжает ровно через два часа, как обещал. Сухо со мной здоровается и открывает дверь того же микроавтобуса. С территории конезавода мы выезжаем беспрепятственно. Помня об опасениях Расула, я немного дрожу.

Редкие деревья на склонах превращаются в густой лес и равнину. Все перед глазами сливается в одно большое и мутное пятно, потому что мое сердце вот уже которые сутки не со мной.

Оно там.

В республиканской больнице.

С ним.

От резкого торможения подлетаю и хватаюсь за ручку над окном.

— Почему мы остановились, Буба? — спрашиваю, выглядывая на дорогу.

Понимаю все даже раньше, чем дверь разъезжается. Мы с водителем встречаемся взглядами в узком зеркале.

Мои глаза, наверняка заплаканные и напуганные, его — виноватые…

— Простите меня…

Сжимая в руке влажный платок, я встречаюсь с неизбежным. Это была ловушка. Почему я сразу не догадалась?

— Татьяна Романовна Салтыкова? — официально обращается ко мне высокий мужчина в форме полицейского.

— Да, это я.

— Будет лучше, если вы проедете с нами.

— С вами — это куда?.. — стараюсь ровным голосом произнести.

— В