Дэн Сяопин - Александр Вадимович Панцов

выходить за них замуж, и не потому, что презирали их, а потому что они не имели образования и нам не о чем было с ними разговаривать… После этого он сам дважды приходил ко мне поговорить. В первый раз рассказал о себе и своих надеждах. Я слушала, слушала и вдруг почувствовала, что он ничего, имеет кой-какое образование, интеллигент. Во второй же раз призадумалась: „Все равно рано или поздно придется выходить замуж, а мне уже 23“. Вот и сказала себе: „Хватит, собирайся!“ И… согласилась». Правда, «выдвинула одно условие: после свадьбы немедленно уехать из Яньани. Я боялась, что [мои подруги] будут смеяться, что я вышла замуж за „деревенщину“». Дэн Сяопин сделал вид, что понял ее волнения и сказал:

— У меня только один недостаток: я старше тебя на несколько лет. Во всем остальном, надеюсь, я еще наверстаю{426}.

В конце августа сыграли свадьбу, вместе с еще одной парой: Кун Юанем и Сюй Мин, их хорошими знакомыми. Кун был крупным партийным работником, заместителем заведующего социальным отделом ЦК, а Сюй Мин — активисткой женского движения из провинции Хэбэй, которая так же, как Чжо Линь, была на 12 лет моложе жениха. В организации торжества с удовольствием участвовали Мао Цзэдун и его любовница Цзян Цин: свадебные столы накрыли перед их пещерой. Через три месяца, 19 ноября, Мао и Цзян тоже сыграют свадьбу, несмотря на еще большую разницу в возрасте — 21 год!

Почти все члены партийного руководства, в том числе Ло Фу, Бо Гу, Лю Шаоци, Ли Фучунь и другие, прибыли с поздравлениями. Не было только Чжоу Эньлая с женой, так как они находились в Советском Союзе. Те же, кто пришел, веселились весь вечер, много ели, пили и, по принятому в Китае обычаю, пытались напоить женихов. С Кун Юанем им повезло: когда настало время молодым уединяться, он, к неудовольствию супруги, был в стельку пьян. А вот Дэн выглядел «как огурчик».

— А что, Дэн Сяопин действительно может много выпить? — спросила жена Ло Фу своего супруга.

Тот улыбнулся:

— Здесь был подлог.

Потом выяснилось, что Дэн Фа и Ли Фучунь как истинные друзья поставили перед Дэном втайне ото всех бутылку с водой и тот пил из нее весь вечер{427}.

А через пару дней Дэн, как и обещал, увез жену в горы Тайхан, но не на свою базу, а в ставку 18-й армейской группы, которая к тому времени перебазировалась в этот район. Встретивший их Пэн Дэхуай воскликнул: «Вот тебе на! Дэн Сяопин! Ты действительно нашел себе старушку до конца дней. Вы так похожи — как брат и сестра!»{428}

Здесь, у Пэна, Дэн оставил Чжо Линь работать на женских курсах. Но она начала грустить. И когда Дэн спустя некоторое время навестил ее, пожаловалась на одиночество.

— Ты бы хоть написал мне, — обиженно сказала она.

— Написал? О чем? — удивился Дэн.

— Ну, о том, что ты делаешь каждый день.

Дэн пожал плечами:

— Ну, хорошо. Я велю секретарю подготовить для меня письмо в нескольких экземплярах и каждый месяц буду посылать тебе по одному.

Тут уж Чжо Линь не выдержала:

— Ну всё! Хватит! Можешь не писать мне писем! Тогда будем жить вместе, чтобы понимать друг друга.

И с тех пор они не расставались. В течение 58 лет! Все эти годы Чжо Линь помнила слова одного из ответственных работников ЦК (кого именно, она никогда не говорила), который вызвал ее как-то к себе в кабинет перед тем, как они с Дэном отправились в Тайхан, и сказал: «Твоя задача — хорошо заботиться о Дэн Сяопине»{429}. Это звучало как партийное поручение.

Одиннадцатого сентября 1941 года Чжо Линь родила Дэну дочь, которой дала свое имя: Линь (при ином написании этого иероглифа оно означает «Роща»: именно так впоследствии Дэн Линь и будет его писать). Увы, долго нянчить малышку молодая мать не могла. Через неделю войскам Дэна и Лю пришлось отступать из деревни, в которой та родилась, и Чжо Линь вынуждена была отдать дитя в крестьянскую семью. «Мне не хотелось, чтобы для моей с ребенком защиты специально отвлекали бойцов», — говорила она потом{430}. Сдерживая слезы и не оглядываясь, Чжо ушла вместе с мужем. «Линьэр, Линьэр [Рощица, Рощица], бедная моя», — повторяла она.

К счастью, ребенок не потерялся. В октябре 1943 года Чжо Линь забрала девочку и поручила заботам жены члена Тайханского бюро ЦК Цай Шуфаня, которая вместе с мужем уезжала в Яньань на учебу. Цай с женой души не чаяли в Дэн Линь и даже с позволения Дэна и Чжо удочерили ее. Держать девочку при себе, однако, они тоже не могли, а потому устроили ее в яньаньский детский дом, располагавшийся в одной из лёссовых пещер. Это, конечно, был не лучший в мире приют младенца, и как-то раз, оказавшись без присмотра, Линьэр чуть не погибла. Она подошла близко к очагу, горевшему в пещере, и отскочившая от костра искра подожгла рукав ее ватной курточки. Воспитательница, находившаяся во дворе с детьми, не сразу услышала детский крик, и когда прибежала, рука двухлетней девочки уже была вся объята пламенем. Только чудом Линьэр удалось спасти, но на ее руке остался большой шрам от ожога{431}.

Ничего этого ее родители не знали. Они были заняты своими делами, а в апреле 1944 года Чжо Линь родила сына. Счастью родителей не было конца. Чжо, а вслед за ней и Дэн стали ласково и шутливо называть его Панпан (Толстячок): малыш родился упитанным, так что прозвище свое заслужил. Но и этого ребенка Чжо Линь не могла оставить при себе: на этот раз у нее совсем не оказалось молока, так что пришлось ей и Дэну тоже отдать сына в крестьянскую семью. Но, к счастью, опять на время.

А в октябре 1945-го в их семействе случилось новое прибавление. На этот раз родилась еще одна дочь, которую Чжо Линь поэтично назвала Нань (Лавровое деревце); всех детей называла именно она, Дэн не вмешивался. Домашним же именем девочки стало Наньнань: так ее окрестил старший брат, который, едва увидев малышку, протянул к ней ручонки и пролепетал: «Наньнань, наньнань». Что он хотел сказать, никто не понял: Панпан только начинал говорить, но Дэну и Чжо имя понравилось{432}. Увы, и с Наньнань им пришлось расстаться на какое-то время: после рождения ее тоже отдали чужим людям.

К тому времени антияпонская война уже закончилась. 15 августа 1945 года Япония