Конец истории КПСС - Виталий Юрьевич Сарабеев

страны. В беседе с рабочими объединения «Ижорский завод» в Ленинграде 11 июля 1989 г. М. С. Горбачев подчеркивал необходимость «извлечь урок из прошедшей выборной кампании, когда наши производственные коллективы оказались в ряде случаев как бы отодвинутыми от демократических процессов». Он призывал «внимательно рассматривать» мнения трудовых коллективов о выдвижении кандидатов в депутаты[504]. «Нельзя, чтобы в стране сложилось так: одни управляют, другие работают», — говорил Горбачев рабочим, подмечая нарастание противоречий между управленческим аппаратом и трудящимися. Чтобы его преодолеть, он призывал производственные коллективы выдвигать «и рабочих, и инженеров, и хозяйственные кадры»[505].

С этого времени во всех документах, касающихся Советов и избрания народных депутатов, повторялась установка партийным организациям заниматься подготовкой к будущим выборам, обратив внимание на подбор и обучение кандидатов, особенно из числа рабочих и крестьян. На какое-то время в КПСС возобладала иллюзия, что парламентская система способна обеспечить адекватное представительство этого класса.

Однако развитие ситуации пошло в ином направлении. В постановлении Российского бюро ЦК КПСС «О ходе избирательной кампании в РСФСР по выборам народных депутатов в республиканские и местные Советы» от 15 января 1990 г. отмечалось, что «в абсолютном большинстве кандидатами названы люди, не работавшие в Советах последнего созыва». Однако «партийные комитеты недостаточно настойчиво вели работу по выдвижению кандидатами в народные депутаты РСФСР рабочих, крестьян, женщин, молодежи, а в ряде случаев пустили эту работу на самотек»[506].

На заседании Политбюро 22 марта 1990 г. при обсуждении результатов выборной кампании в РСФСР у некоторых членов даже проявились панические настроения. Наиболее высокой в депутатском корпусе 1990 г. оказалась доля директората (29,3 %), интеллигенции (23,1 %) и региональных руководителей (19,9 %)[507]. К резкому сокращению представительства рабочих и крестьян среди народных депутатов РСФСР, по свидетельству В. И. Воротникова, Горбачев отнесся как к «неожиданному удару»[508]. «Мы бросили рабочих и крестьян», — говорил другой член Политбюро И. Фролов[509].

Понимание, что нарастание отчуждения трудящихся от власти никак не вяжется с провозглашаемой политикой демократизации, вынуждало партийное руководство делать резкие заявления. Так, объединенный пленум ЦК КПСС и ЦКК КПСС 25 апреля 1991 г., назвав Советы «основой народовластия», выступил против «отстранения от непосредственного участия в представительных органах в центре и на местах трудящихся, многочисленных групп населения». Пленум констатировал отсутствие «должной партийной поддержки» кандидатов в депутаты — рабочих и крестьян. Предлагалось активнее выдвигать из их рядов «умнейших людей, способных быстро овладевать навыками парламентской работы»[510]. За две недели до Пленума Секретариат ЦК КПСС предписал создавать в каждом горкоме и райкоме партии группы из 10–20 рабочих и крестьян, которых «после соответствующей подготовки» в партийных учебных заведениях или на курсах можно было бы выдвигать в качестве кандидатов на выборах в Советы[511].

Постановление Политбюро ЦК КПСС 3 июня 1991 г. «О работе коммунистов в Советах народных депутатов» призывало «всемерно способствовать становлению Советов, которые могли бы эффективно осуществлять власть в интересах большинства»[512]. Политбюро выступило против навязывания обществу идеи «десоветизации», что, по его мнению, означало на деле «отчуждение от власти широких слоев трудящихся: рабочих, крестьян, интеллигенции»[513]. В постановлении не было понимания того, что именно «советизация» (т. е. передача всей полноты власти Советам, избираемым на принципах всеобщего избирательного права, конкуренции и альтернативности) и породила это отчуждение и с каждыми новыми выборами углубляло его.

Зато отмечалась тенденция продвижения представителей научной и творческой интеллигенции. Общее число ученых и творческих работников, избранных на I Cъезд народных депутатов СССР, — 341 человек, или 16,7 %. При повторном голосовании — доизбрании депутатов 2 и 9 апреля 1989 г. из 76 депутатов, избранных по территориальным и национально-территориальным округам, 35 оказались представителями высококвалифицированного умственного труда, а 24 — научными и творческими работниками. Одной из причин увеличения представленности интеллигенции стало использование механизма выдвижения кандидатов от общественных организации. Так, из Москвы только от общественных организаций было выдвинуто 217 кандидатов, или более 40 % их общего количества. Причем по объединению научных работников, творческим союзам, ряду других общественных организаций этот показатель достигает 70–90 %[514].

В составе съезда появились также группы депутатов, которые не были представлены ни в одном из прежних созывов Верховного Совета: священнослужители, сельские арендаторы (13 человек), руководители арендных коллективов и кооперативов (шесть человек) и пенсионеры. Новый верховный орган, безусловно, отражает социальный плюрализм общества в неизмеримо большей степени, чем все предыдущие, делали вывод А. Назимова и В. Шейнис[515].

Да, действительно, новый политический расклад отражал углубляющуюся социальную неоднородность общества, но при этом нарушал принцип соответствия представленности на выборных постах основных классов и слоев общества их реальной численности, месту и роли в народном хозяйстве. И в этом состояло главное значение выборов. Так, основную массу среди народных депутатов СССР в 1989 г. заняли работники культуры, литературы, искусства, науки, просвещения, здравоохранения и печати — 27,5 % (в составе Верховного Совета в 1989 г. — 27,9 %), представители партийных, советских и государственных органов — 17,2 % (в составе Верховного Совета в 1989 г. — 16,0 %), а также руководители предприятий и специалисты народного хозяйства — 14,8 % (в составе Верховного Совета СССР в 1989 г. — 14 %)[516].

Спустя год те же авторы, анализируя депутатский корпус, избранный на выборах в Российской Федерации, отмечали продолжение и углубление прежних тенденций: сокращение представительства рабочих и крестьян, увеличение числа руководителей различного уровня и, прежде всего, предприятий[517].

Важно подчеркнуть, что к этому времени для многих партийных руководителей стало очевидным, что прежнее положение уже не гарантирует им уверенного будущего. Поэтому многие из них поспешили занять ключевые посты в советском аппарате, в министерствах, ведомствах, как бы предвидя, что в этих структурах развернется нешуточная борьба за советское наследие. Доля представителей собственно партийного аппарата всех звеньев осталась практически неизменной: 11,3 % в 1989 г. и 11,5 % в 1990 г., зато удельный вес работников государственного аппарата, который, как известно, между выборами получил солидную «подпитку» из партийных структур, увеличился с 4,3 до 12,7 %, т. е. почти в три раза[518].

Перестройка, начавшаяся под антибюрократическими лозунгами, на самом деле открыла перед партийными, советскими и хозяйственными работниками (на языке того времени этот слой именовался совпартхозактивом) неведомые доселе возможности. И, как это ни парадоксально, именно демократизация политических процессов, выразившаяся в усилении выборных начал, позволила в корне изменить прежнюю конфигурацию социального представительства в новых, рожденных перестройкой, органах власти в пользу этого слоя. Так, народными депутатами СССР в 1989 г. были избраны 109 членов ЦК КПСС, 30 кандидатов в члены ЦК КПСС, 23 члена ЦРК[519] КПСС, а также 74 первых секретаря ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии, не входящих в состав центральных выборных