Пять ударов в минуту - Амалия Мо

Это не должно было приносить удовольствие… И всё-таки между ног отозвалось возбуждение.

Стиснув зубы, я отвела взгляд и свела колени. Собственная реакция разозлила куда сильнее, чем действия Риэля.

— Хватит, — выдавила я, уже тише, потому что силы на сопротивление уходили быстрее, чем хотелось признавать.

И моя просьба сработала: Кронвейн действительно убрал ладони, но это оказалось лишь затем, чтобы сместиться вбок и опуститься на колени рядом.

— Твоё тело не врёт, Лидия, — заметил он, опуская руку под воду и раздвигая мои ноги.

Я сжала кулаки за спиной, металл болезненно напомнил о себе, и я резко выдохнула. Точно из-за наручников, а не потому, что его палец проник внутрь… Каждая клеточка в теле предательски сфокусировалась в одном месте.

— Это не значит… — начала я и осеклась, потому что он слегка изменил угол, вынуждая меня замолчать.

Сначала медленно, но постепенно ускоряясь, Риэль ввёл ещё один палец, а потом ещё. Тело само спустилось ниже, насаживаясь сильнее. Противиться желанию оказалось невозможно.

Риэль вытащил пальцы и повернул моё лицо на себя.

— Если отвернёшься, я перестану. Поняла?

Не понимая, что происходит, я кивнула. Наши глаза встретились, а его рука продолжила доводить меня до грани. Я старалась не думать о том, что это именно он. Что это мужчина, который вознамерился уничтожить меня.

И сейчас он тоже в каком-то роде не отходил от своих планов, зная, что, когда всё закончится, я в полной мере осознаю реальность.

В его глазах не было мягкости. Только сосредоточенность и холодное знание того, что он делает и зачем. И всё равно между нами тянулась странная, неправильная связь, от которой пересыхало во рту и становилось жарко даже в остывающей воде.

Я ловила каждое изменение в его мимике, каждый едва заметный вдох, и понимала: он тоже чувствует это. Не так, как чувствуют желание. Иначе. Как подтверждение своей власти. Как доказательство, что я всё ещё реагирую, даже когда ненавижу.

Подушечка пальца легла на клитор, мягко поглаживая и надавливая именно там, где это было необходимо.

Кронвейн молчал, но его взгляд говорил куда больше, чем хотелось бы. Я забыла о наручниках, о том, что вообще-то эта поза была далека от удобной, ио жажде. Всё сосредоточилось в одной точке и в его до боли завораживающих глазах.

Мне было хорошо ровно до того отрезка, где удовольствие переставало быть спасением и превращалось в приговор. Я знала, что он не позволит забыться окончательно. Он смотрел внимательно, будто ждал момента, когда я пойму — это не близость и не слабость, а ещё один способ напомнить, кем он меня считает.

И если раньше я думала, что унижение уже произошло и ничего страшнее не случится, то сейчас эта мысль растворялась в воде вместе с остатками пены. Что могло быть страшнее удовольствия, которое доставлял тот, с кем взаимная ненависть?

Когда оргазм почти настиг, я не удержалась и закатила глаза. Это было слишком мощно для обыкновенной разрядки и слишком опасно, чтобы признать, насколько я влипла.

Стоило мне оторвать взгляд, как Риэль навис надо мной и впился прямо в губы. Я стонала, кажется, выдавала сопротивление, но всё-таки закончила на его пальцы.

— Выйдешь из дома, и я действительно закрою тебя в камере.

Я не поняла, как он снял наручники и когда успел оставить меня в одиночестве. Только саднящие руки настойчиво напоминали о том, что это было реально.

Обернувшись в полотенце, я вдруг отчётливо поняла: если это должно было меня сломать, значит, он просчитался. А если напомнить — то напомнил слишком многое...

22

Настроение главы: Steven Rodriguez — Shackles

Риэль

Когда она призналась в машине, что хочет секса, я впервые обрадовался, услышав искренность. И тут же возненавидел её сильнее, когда она сообщила, что собирается использовать кого-то другого.

Сколько лет я наблюдал за тем, как змея уходит с мужчинами… Как иногда она не успевала дойти до квартиры и довольствовалась подворотней или задним сидением машины.

Лидии было неважно, что она — грязная шлюха. Впрочем, в этом хотя бы была честность. И она не кусала тех, с кем спала.

Я не собирался становиться свидетелем её игр. В первый раз это произошло неожиданно. Когда я понял, что змея потащила какого-то парня в тёмный угол не для того, чтобы кусать, расслабился, но только до момента, когда она начала стонать.

Этот протяжный с придыханием звук никак не хотел уходить из моей головы.

Приходилось глушить это воспоминание криками, которые я слышал, разрывая глотки первокровных. Фантазия рисовала образ Лидии и её хрупкой шеи, легко поддающейся моим клыкам, и этого хватало на какое-то время…

Достаточно было попросить об этом меня, но Лидия Морвель предпочла действовать, как всегда. К счастью, у неё не было права выбирать. И я — тот, кто будет до конца дней напоминать ей об этом.

Фарс с её семейкой продолжался слишком долго, и я почти не слушал, что несла Венера. В голове складывался идеальный план, который я готов был исполнить прямо в их поместье. Только змея отказалась вести меня в свою спальню. Пришлось довести игру до конца. Хотя свои плюсы в этом тоже были. Оказалось, что моя жена обсуждала со своей матерью наш брак и даже выдала, что влюблена в меня.

И всю дорогу обратно я гнал, наплевав на скорость. Желание отыметь Лидию не утихало, и нужно было срочно с этим что-то делать.

Мой голод походил на её жажду, и я тоже терял контроль. Она хотела крови, я — её. Само собой, это тоже была часть плана разрушения и подчинения.

Всё начиналось с ощущения, что мир сужался до одного объекта, а остальное меркло. Та же слепая настойчивость, то же стремление взять, не думая о последствиях. Разница лишь в том, что я слишком хорошо знал, чем это заканчивалось, если не остановиться вовремя.

Лидия опять сбежала, рассчитывая спрятаться в ванной, а япытался найти причины, способные отговорить меня от того, что я собирался сделать. Не нашлось ни одной. Поэтому, подхватив наручники, я вошёл к ней.

Испуганные голубые глаза, высоко поднимающаяся грудь, раскрасневшееся лицо и прилипшие к шее волосы… Я перестал соображать раньше, чем мои пальцы оказались в ней.

Секс притуплял жажду у первокровных, не заменял кровь,