Ты моя Война - Селена Кросс

— Мы ещё даже свадьбу не сыграли, — отрезал Александр. — Хочешь поговорить о наследниках — давай после медового месяца.

Александр взял мою ладонь, я почувствовала — он тоже не железный. Ему так же тяжело. И именно сейчас, сидя здесь, я больше не чувствовала в нём врага.

Виктория сжала губы.

— Время идёт, Александр. Тридцать три — не двадцать.

— Мама, мы сначала обручимся. Потом сыграем свадьбу. А потом уже… наследники. Не гони лошадей.

Я внутренне дернулась. Нет, ну вы это слышали?! Меня не просто поймали в капкан, меня уже официально готовят на роль инкубатора. А спросить меня кто-нибудь собирается, чёрт побери?

Вот так просто. Как будто я в магазине, и они выбрали нужную вещь.

Я чувствовала, как по телу разливается жар. От злости. От бессилия. От шока.

И в этот момент Александр положил ладонь на мою щёку. Его пальцы чуть погладили кожу, и я поймала его взгляд. Спокойный, уверенный… но с этой тихой, почти незаметной грустью.

Он наклонился ко мне, прошептав:,

— Держись, крошка. Ещё немного — и это закончится. А потом … — он усмехнулся. — Я тебе всё компенсирую.

Я слабо улыбнулась краем губ, давая понять, что поняла. Что выдержу. Что буду хорошей девочкой. Хотя сама до конца не понимаю — зачем? Ради чего? Ради кого?

У нас ведь только страсть. Желание. Жар, от которого сносит крышу. Разве этого достаточно, чтобы соглашаться на всё это? На брак. На детей. На фамилию, которая весит, как цепь.

— Гляжу, сын, ты не промахнулся, хороша у тебя невеста, — усмехнулся Уильям, глядя на меня с живым интересом. — Кровь Уинтерсов, как всегда, выбирает только лучшее. Тут ты в отца, Александр.

— Надеюсь, у тебя с Александром всё серьёзно, — произнесла Виктория, глядя в бокал, словно обращаясь к воздуху.

Александр тут же перехватил слово:

— Мама, я давно не мальчик. И да — всё более чем серьёзно. Я уже просил руки Тессы у её отца. Хотя Тесса тогда не была к этому готова.

Я едва не поперхнулась вином. Уильям довольно хмыкнул, усмехнувшись в усы.

— Вот это правильно, сын, — одобрительно кивнул он. — Своё надо брать сразу, пока кто-то другой не умыкнул. Главное — не покорная овечка, а женщина с огнём внутри. Ты же помнишь, что я всегда говорил…

— Что сильных женщин боятся только слабые мужчины, — подхватил Александр, усмехнувшись краем губ. — Помню, отец.

Уильям громко расхохотался, а Виктория смерила их холодным, недовольным взглядом.

— Всё это пустые слова, — отрезала она, её голос прозвучал как удар хлыста. — В семье важны стабильность, репутация и будущее. А не «огонь», который однажды легко погаснет. Я не позволю, чтобы имя Уинтерс оказалось в руках той, кто не понимает, какова цена этого имени.

На этот раз она посмотрела прямо на меня. В груди неприятно кольнуло.

Я почувствовала, как Александр напрягся рядом.

— Мама, я сделал свой выбор, — спокойно, но твёрдо сказал он. — И именно она станет женщиной, которая будет рядом со мной. Именно она будет носить фамилию Уинтерс. И она же подарит мне наследников. Это моё решение. И оно окончательное.

Уильям покачал головой, усмехнувшись:

— Виктория, ну оставь ты сына в покое. У нас с тобой на момент свадьбы тоже особой любви не было. Терпеть друг друга не могли. А вон — тридцать пять лет вместе.

— Потому что я с первого дня знала своё место и роль в этой семье, — холодно бросила Виктория, её ледяной взгляд пронзал меня насквозь.

За столом повисла тяжёлая тишина.

Я поймала взгляд Александра — в нём читались раздражение и едва заметная просьба: не отвечай, ради Бога, не подливай масла в огонь.

Я выпила залпом остаток вина, хотя знала, что оно слишком крепкое. Но оно спасло меня от желания вскочить и уйти.

Александр наклонился ко мне, тихо, чтобы никто больше не услышал:

— Потерпи, малышка. Это всего лишь спектакль. Я знаю, как тяжело держать маску. Выдержи ещё немного. Совсем скоро этот маскарад закончится… А потом мы забудем обо всех и обо всём. Ты в моих объятиях, я в твоём сердце. Чтобы ты больше ни секунды не сомневалась. Остаться с тобой — единственное, что для меня имеет значение. И я сделаю это. Ради тебя. Ради нас.

Он всё так же держал меня за руку. Не отпуская. Не давая сбежать.

А я смотрела на него и понимала — вот и всё. Я поймана.

Глава 22. «Когда мир сужается до неё»

-- ~ Александр ~ —-

Обед с родителями вышел не так, как я его себе представлял. Я ждал сложного вечера, да, но чтоб настолько…

Мать, как всегда, не удержалась от своих язвительных комментариев. Она умеет бить больно и точно, даже если говорит будто бы «по-доброму». Тесса сидела рядом, будто на иголках. Я чувствовал, как дрожат её пальцы в моей ладони. Чёрт, у меня самого в висках стучало. И было это тупое, грызучее ощущение: стоит мне ослабить хватку — она сорвётся. Убежит. Исчезнет.

А я не отпущу.

Мать не упускала возможности кинуть шпильку,

Она откинулась на спинку стула, взяла бокал с вином, медленно покрутила его в пальцах. Этот жест я знал до боли. Он всегда означал одно — сейчас последует очередной укол, красиво упакованный в пафос и воспитание.

— Тесса, дорогая… — протянула она с той самой, масляно-слизкой интонацией, от которой у меня всегда хотелось стереть с лица улыбку даже ложкой для обуви. — Вы такая… необычная девушка. Чем же, интересно, вы смогли так быстро заинтересовать моего сына? Обычно он куда разборчивее.

И всё.

Тишина повисла над столом, как глухой купол.

Тесса пыталась держать лицо, но я видел: в ней уже всё сжалось в комок. Я сжал её ладонь крепче. Почувствовал, как её пальцы вздрогнули, как дыхание сбилось, и в следующий момент Тесса улыбнулась. Лишь уголками губ, еле-еле.

— Видимо, у нас с Александром взаимный вкус к «необычному», миссис Уинтерс — спокойно, но с отточенной дерзостью ответила она.

Я чуть не расхохотался. Боже, какая же она умница. Грациозная, как хищница, которая не отступает. Даже раненая. Даже на чужой территории.

Отец вовремя включился в разговор, уводя тему. Старик знает, когда надо вмешаться.

Когда, наконец, ужин закончился и мы переместились в гостиную, у Тессы зазвонил телефон. Она извинилась, встала и вышла из комнаты. И я остался на месте, с ощущением пустоты. Будто вместе с ней