Неудержимый. Книга L - Андрей Боярский

другой, враг сам себя раскрыл. Все технаты и порабощённые, которые годами затёсывались в ряды приближённых ко двору, были полностью вычищены. После боя проверяли абсолютно всех. Гвардейцев, лекарей, слуг, министров и даже тех, кто прибыл разбирать завалы.

Одного «клопа» нашли у заместителя начальника дворцовой кухни. Вот уж не знаю, какие государственные тайны технаты собирались выведывать через котлеты, но теперь даже поваров проверяли по три раза.

— Впредь мы должны быть на шаг впереди, — сокрушался Михаил Илларионович, хмурясь всё сильнее.

— Именно поэтому в империи вводится военное положение, — ответил Николай, подаваясь вперёд и сцепляя пальцы перед собой. — Соответствующий указ уже подготовлен.

Несколько генералов переглянулись. Удивления на их лицах я не увидел, скорее облегчение, ведь это серьёзный шаг, который затронет всю империю. Я был с Николаем полностью согласен. После того, что произошло во дворце, военное положение казалось запоздалой попыткой хоть как-то навести порядок.

— Комендантский час начинается с восьми вечера, — доложил Соловьёв, вытаскивая из папки следующий документ. — После этого времени гражданам запрещено находиться на улицах без специального разрешения.

— В восемь? — переспросил один из министров, приподнимая густые брови. — Не рановато ли для Москвы? Некоторые в восемь только с работы возвращаются…

— Сказано же, без специального разрешения, — отрезал Потёмкин, бросая перед ним лист с текстом указа. — Патрулям приказано задерживать всех нарушителей до выяснения личности и проверки на наличие посторонних устройств.

Мера действительно выглядела жёсткой. Миллионы людей в одно мгновение должны были забыть о вечерних прогулках, ресторанах, театрах и встречах. Конечно, счастливее от этого они не станут, но лучше провести несколько часов в участке, чем встретиться в тёмном переулке с железкой, которая решила разобрать тебя на части.

— Собираться группами больше трёх человек также не рекомендуется, — добавил Николай, постучав пальцем по лежащему перед ним документу. — Исключение составляют рабочие смены, военные подразделения и иные случаи, связанные с исполнением обязанностей.

— Не рекомендуется или запрещается? — уточнил мужчина в форме министерства внутренних дел, вынимая из кармана карандаш.

— Пока не рекомендуется, — ответил Николай, переведя на него уставший взгляд. — Если начнутся новые нападения, рекомендация превратится в прямой запрет.

— Люди запаникуют, — заметил генерал, сидевший напротив окна. — По столице моментально поползут слухи о тысячах, замаскированных технатов.

— Они и так поползут, — проворчал я, рассматривая тёмные пятна крови на рукаве. — Половина аристократов лично видела, как их знакомые превращались в железные консервные банки. Такое в тайне не сохранишь.

На меня посмотрели почти все. Видимо, выражение «консервные банки» показалось им недостаточно официальным для императорского совета. Но подбирать красивые слова у меня не было ни сил, ни желания.

— Дмитрий прав, — согласился Соловьёв, подтягивая к себе чернильницу и ставя подпись под очередным листом. — Скрывать существование угрозы уже бессмысленно. Более того, население необходимо предупредить.

— И что мы им скажем? — поинтересовался министр, замерев с карандашом над бумагой. — Что их соседом, начальником или родственником может оказаться управляемая машина?

— Именно это и скажем, — ответил Николай, поднимаясь из кресла и подходя к окну. — Люди должны знать, куда смотреть и что делать при обнаружении подозрительных устройств.

— Соответствующие директивы уже разосланы во все военные части, министерства, полицейские управления и крупные предприятия. В документах подробно описывались известные признаки вмешательства технатов, — продолжил Соловьёв. — Все мы их прекрасно знаем: металлические пластины на затылке, инородные предметы под кожей, странные протезы неизвестного происхождения, увеличившийся вес… В данном документе указаны все признаки, которые мы смогли подтвердить… — пояснил он.

Взглянув на документ, я хмыкнул. Отдельно указывалось, что задерживать подозреваемых в одиночку категорически запрещалось. Сначала требовалось оцепить помещение, вызвать гвардейцев или охотников и только потом пытаться что-либо выяснять.

Мне слабо верилось, что все будут действовать по инструкции. Кто-нибудь обязательно решит прославиться, подойдёт к технату с вопросом и получит энергетический луч прямо в лоб. А потом его родственники станут рассказывать, каким смелым человеком он был при жизни. Что же касалось самой инструкции, то сама по себе она была написана очень грамотно, как и подобает профессионалам.

— Особое внимание необходимо уделить армии, — произнёс Михаил Илларионович, подтягивая к себе одну из директив и быстро пробегая её глазами. — Если они внедрились в генеральный штаб, то могли проникнуть куда угодно.

— Проверке подлежит весь личный состав, — ответил Соловьёв, устало потирая глаза. — Начиная с командующих округами и заканчивая последним рядовым.

— На это уйдут недели, — возразил министр, откладывая карандаш и разводя руками. — Возможно, месяцы.

— Значит, будете работать быстрее, — произнёс Николай, не поворачиваясь от окна. — Что вы будете делать, когда узнаете, что, к примеру, целая дивизия перешла на сторону технатов, только после того, как она начнёт стрелять по собственным городам?

Понятное дело, что спорить с подобным примером никто не стал. Да и о чём здесь спорить? С технологиями противника никто не мог дать гарантии, что технаты не добрались до самых важных должностей. Сегодня мы вычистили императорский дворец, а завтра какой-нибудь командующий армией получит приказ открыть врагу границу или расстрелять соседнюю часть.

— Мы уже поняли, сколько бед может натворить один офицер, — добавил Щука, положив локти на стол и внимательно посмотрев на Соловьёва. — Поэтому проверять необходимо не только тела, но и личные связи. Если один из офицеров оказался порабощён, нужно изучить всех, с кем он имел контакты.

— Уже внесено в инструкции, — подтвердил Соловьёв, приоткрывая глаза и коротко кивая. — Семьи, подчинённые, помощники и постоянный круг общения будут проверяться в первую очередь.

— А если человек откажется? — спросил Тамерлан, покачиваясь на задних ножках кресла и рассматривая потолок.

— Его задержат, — ответил Соловьёв, переводя на него мрачный взгляд. — А если окажет сопротивление, применят силу.

— Я бы сразу применял силу, — посоветовал Тамерлан, опуская кресло на пол и складывая руки на груди. — Сильно экономит время.

— Жестить нельзя, — заметил Щука. — Нельзя забывать, что все и без того напуганы.

— А зря, — парировал Тамерлан, изображая на лице серьёзность. — Можно было бы за неделю порядок навести.

— За неделю ты бы половину столицы перебил, — проворчал я, смахивая с рукава засохший кусочек чего-то непонятного.

— Зато во второй половине был бы порядок, — заключил Тамерлан, довольно улыбнувшись и вновь откидываясь