Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Каждая из этих частей, или фаз, процесса познания и исследования мира объектов предполагает определенные приемы и способы анализа и, соответственно, определенные, различающиеся между собой процессы мышления. Первые мы будем называть исследованием объектов с целью образования обобщенного «аппарата» абстракций, вторые — описанием и объяснением объектов на основе готового «аппарата» абстракций.

Результатом и продуктом первого процесса мышления является определенная форма знания, которая организуется либо в сложный номинативный комплекс, либо в синтагмы, имитирующие организацию и структуру целостного знания[137]; обычно мы называем их общими формальными знаниями, но это все равно не знания в точном и подлинном смысле слова, а лишь их формы[138]. Результатом и продуктом второго процесса мышления является знание во всей своей полноте, то есть структура, связывающая форму знания с определенными, практически или теоретически выделенными объектами[139].

Первоначально процесс описания и объяснения объекта сводится к одному лишь подведению объекта под общую форму (или общее формальное знание) и отнесению к нему всех тех свойств, которые зафиксированы в форме (или общем формальном знании); в этом случае рассматриваемый объект выступает как неотличимый от всех других, входящих в данный класс. Но после того как объект уже подведен под форму и, следовательно, образован определенный предмет[140], мысль может быть центрирована на самом объекте, и тогда начинается специальное исследование, приводящее к индивидуализированному знанию данного объекта.

Процессы «создания аппарата абстракций» и процессы «описания объектов» — будем называть их так для краткости — взаимосвязаны и предполагают друг друга. В современном мышлении нельзя воспроизвести ни одного конкретно-данного единичного объекта, не построив предварительно необходимого аппарата абстракций. В то же время создание аппарата абстракций нужно прежде всего для описания единичных объектов, и строится он в соответствии с требованиями этого описания. Такая взаимосвязь и взаимообусловленность этих процессов не исключают их относительной самостоятельности. Хотя практически человека может интересовать только описание единичностей, работа по созданию «аппарата абстракций» обособилась в особый тип исследований и составляет ядро современной науки[141].

Нам особенно важно подчеркнуть различие между двумя указанными направлениями исследований именно при обсуждении проблем системности теории, так как при анализе объектов со стороны их атрибутивных свойств[142] это различие не влияет на форму знаний и поэтому может не учитываться при логическом и методологическом анализе и описании самих процессов мышления.

Действительно, все связки абстракций атрибутивного типа, полученные при исследовании одних единичных объектов, непосредственно, без всяких трансформаций и преобразований относятся к другим единичным объектам[143]. В этом и состоит смысл процессов соотнесения общих формальных знаний с единичными объектами, когда нас не интересует индивидуальность объектов; но даже в тех случаях, когда нас интересует их индивидуальность, мы вполне удовлетворяемся тем, что производим такое соотнесение несколько раз, сопоставляя данный объект с несколькими другими, а полученные в результате разные формы знаний (или общие формальные знания) мы механически соединяем друг с другом, получая новый, более сложный номинативный комплекс.

Вся ситуация кардинальным образом меняется, когда мы переходим к анализу систем, выделяем множество единичных объектов, составляющих материал элементов и компонентов системы, вводим связи, соединяющие эти элементы и компоненты в целое, и хотим, с одной стороны, получить «аппарат абстракций» системного анализа, позволяющий нам анализировать и описывать любые и всякие системы, а с другой — полные знания, описывающие и объясняющие определенные индивидуальные (можно даже наверное сказать — единичные) системы. Главный вопрос здесь в том, можем ли мы и в этом случае обойтись одной и той же формой (или одним и тем же общим формальным представлением) как в процессах получения «аппарата абстракций», так и в процессах описания и объяснения реальных индивидуализированных систем (подобно тому, как мы обходились одной формой в случае атрибутивных знаний).

Сначала может показаться, что между этими двумя случаями — атрибутивным описанием и системным описанием объекта — нет такой уж принципиальной разницы и в обоих случаях как процесс выявления аппарата абстракций, так и процесс описания единичных объектов будут приводить к аналогичным системам форм и знаний. Но такой вывод будет слишком поверхностным: хотя, действительно, в результате каждого из этих процессов в ходе исследования системного объекта мы получим систему абстракций и абстрактных положений, характер этих систем и принципы их организации будут принципиально различными.

Система форм, возникающая как результат «процессов описания», будет изображать единичный системный объект, его элементы и их взаимосвязь. Назначение этой системы будет состоять в том, чтобы как можно точнее воспроизвести этот единичный объект в мысли. Поэтому элементы этой системы должны будут соответствовать элементам самого единичного объекта, ее связи — связям объекта. Система, выражающая «аппарат абстракций» системного исследования, напротив, должна будет воспроизвести в мысли «стороны», общие для всей совокупности системных объектов данного рода, «существенные», облегчающие понимание всякой такой системы.

Совершенно очевидно, что такая система форм не может строиться как отражение какого-либо одного единичного объекта. Ее элементы не могут быть изображениями элементов какой-либо определенной единичной системы, ее связи не могут воспроизводить связи этой единичной системы. Но точно так же эта система форм не может быть простым перечнем абстракций, входящих в «аппарат» данной науки, и возможных связей между ними. Она не может быть лишь внешне систематизированной совокупностью, ибо элементы и «стороны» любого объекта всегда находятся в определенных связях друг с другом, взаимообусловливают и взаимопредполагают друг друга. Эти связи накладывают определенный отпечаток на сами «стороны», и вне этих связей «стороны» и свойства перестают быть тем, что они есть, не могут существовать и осуществляться в своем собственном виде.

Следовательно, анализ и описание новых системных единичностей, входящих в нашу деятельность и в наш опыт, зависят не только от знания их возможных «сторон», но и от знания тех связей, в которых эти стороны существуют и проявляются. А это, в свою очередь, создает определенную зависимость в порядке выявления этих «сторон», в условиях их понимания, зависимость, которая должна быть отражена в тех знаниях, с которыми мы подходим к изучению новых системных единичностей. Поэтому система, выражающая «аппарат абстракций» науки, должна быть именно системой, причем такой, которая отражает какие-то объективные связи. Вместе с тем это не могут быть связи, существующие между «сторонами» в единичных системных объектах; это должны быть объективные связи какого-то другого рода. Но какие? И каковы те принципы, которые задают структуру системной формы, дающей нам «аппарат абстракций» для анализа и описания сложных популятивных объектов?

§ 3

Чтобы ответить на эти