Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

об этом впервые стали писать и говорить, — что все эти объекты являются «сложными» (слишком сложными, чрезмерно сложными и т. п.), то есть не могут быть схвачены исследованиями традиционного естественно-научного типа и не могут быть представлены в формах традиционных теорий. Именно тогда впервые приобрели значимость и свой подлинный смысл вопросы о том, в чем же особенность всех этих объектов, что именно отличает их от объектов традиционного типа, почему, собственно, имеющиеся в нашем распоряжения средства и методы исследования не дают возможности схватить и описать эти объекты и, соответственно, какие же новые средства и методы анализа нам нужны, чтобы решить эту задачу.

То, что мы предлагаем в ответ на все эти вопросы, в самой краткой форме может быть резюмировано в четырех положениях:

1. Мышление и речь-язык (как и целый ряд других объектов, обсуждаемых в современной философии и науке) принадлежат универсуму деятельности и представляют собой особые организованности (или организации из организованностей) и особые сферы деятельности.

2. Мышление и речь-язык (подобно другим организованностям и сферам деятельности) представляют собой целостности совершенно особого типа — мы называем их «популятивными», — складывающиеся из множества разнородных и относительно автономных единиц, включенных вместе с тем в какие-то общие для них «массовые» процессы.

3. Мышление и речь-язык (как и другие организованности и сферы деятельности) могут быть описаны только в теориях особого типа — мы называем их «системными теориями».

4. Системные теории популятивных объектов строятся не так, как строились традиционные естественно-научные теории; они требуют для своего построения совершенно особой методологии, которую еще предстоит разработать.

Следующие части и разделы этой статьи содержат обсуждение ряда проблем, которые возникают в процессе методологической проработки проекта системной теории популятивного объекта и программ построения подобных теорий.

Основные проблемы «системности» теории

§ 1

Исходная задача — в этом контексте ее можно назвать «практической» — состоит в том, чтобы сформулировать методологические принципы построения единой теории мышления, единой теории речи-языка, в пределе — всякой теории подобных им объектов.

Но, чтобы сформулировать эти принципы, мы должны предварительно организовать и провести целый ряд специальных методологических исследований, дающих нам представление о строении такой теории. При этом мы должны будем проанализировать: (1) формальную организацию общих положений, составляющих практически используемую часть теории; (2) факты, на которых строится теория; (3) модели, с помощью которых мы переводим факты в общие положения теории; (4) онтологические схемы и картины, задающие категориальное строение объектов теории; (5) средства (понятия, языки, оперативные системы математики и т. п.), в которых мы строим остальные функциональные блоки теории; (6) методические правила и принципы, в соответствии с которыми мы осуществляем все процедуры нашей теоретической работы, и, наконец, (7) проблемы и задачи, направляющие теоретическую работу[133].

Анализ всех этих функциональных блоков научной теории (в широком смысле этого слова) осуществляется в определенном порядке и часто по «циклическим» или «спиральным» схемам, дающим возможность учитывать всю сложную систему взаимозависимостей между блоками.

Но первый вопрос, который всегда приходится ставить и решать еще до того, как мы приступим к этой тонкой аналитической работе, касается отношений между смысловой структурой теории (в том числе смысловыми организованностями ее формы и содержания) и структурой объекта теории; если мы сосредоточим свое внимание на теории мышления и будем обсуждать все проблемы в отнесении к ней, то это будет вопрос об отношениях между смысловой структурой теории мышления и структурой самого мышления как объекта этой теории. В дальнейшем мы так и сделаем: стремясь выявить общие принципы построения системных теорий популятивных объектов, мы тем не менее все время будем ориентироваться на теорию мышления и обсуждать все проблемы в применении к ней.

Выше мы уже отметили, что мышление является популятивным объектом; это значит, что оно состоит из массы разнородных единичных актов мышления, осуществляющихся в определенном месте, в определенное время и в строго определенных условиях. Это всегда — мышление Ивана, Петра или Сидора. И если мы тем не менее говорим о «мышлении вообще» не как о понятии, а как об объекте изучения, то при этом можем иметь в виду, наверное, только всю массу, всю совокупность уже осуществленных отдельными людьми единичных актов мышления.

Но чтобы отразить в мысли эту сложную совокупность единичных актов, чтобы создать первое и самое простое понятие о ней, нужно прежде всего выделить все акты мышления из их окружения, отделить мышление от других явлений, совершающихся рядом, переплетающихся с ним и часто очень похожих. Для этого нужно каким-то путем выделять общие стороны всех конкретно-данных единичных актов мысли и заместить их одним «обобщенным» образом, их абстрактно-общим. Собственно, только после этого мы сможем говорить о «мышлении вообще» — теперь уже не как о разрозненном множественном объекте, а как о едином предмете исследования[134].

Выбранные нами путь и способ превращения мышления из объекта в предмет исследования обсуждались неоднократно, в частности при обосновании и оправдании исходной абстракции «языкового мышления»[135], и поэтому мы не будем повторять всех связанных с этим рассуждений. Мы выделим и подчеркнем лишь один момент, важный для дальнейшего рассуждения: исходная абстракция такого рода хотя и задавала «языковое мышление» как особый и единый предмет исследования, тем не менее ничего не давала ни с точки зрения определения его как целостности, ни тем более с точки зрения определения системы этой целостности.

Действительно, указывая общее отличительное свойство ряда единичностей, мы тем самым определенным образом объединяем их и начинаем рассматривать как один обобщенный предмет. С этого начинается исследование всякого непосредственно данного нам множества, в том числе и популятивной целостности. Однако этот процесс — выделение общего отличительного свойства ряда единичностей — отнюдь не является специфическим для исследования популятивных объектов как целостностей. Выделение общего отличительного свойства ряда единичностей еще не делает этот ряд единым сложным целым. Такое объединение рассматриваемых единичностей в один класс посредством установления отношения тождества между ними, их обобщение имеют место во всяком мысленном исследовании даже и тогда, когда каждый из выделенных таким образом объектов рассматривается изолированно, вне связи с другими.

К примеру, если мы имеем задачу исследовать какую-либо из выделенных единичностей, но не «эту» единичность и не «ту», а любую, всякую из числа выделенных, то должны произвести абстрагирование и обобщение, создать понятие «отдельного» — конструкцию, включающую общие стороны всех выделенных единичностей, — и рассмотреть это «отдельное» как заместителя и представителя любой единичности из взятого нами множества. Дальнейшее исследование этого «отдельного» будет лишь воспроизводить в абстрактной и обобщенной форме исследование выделенных единичностей как изолированных самостоятельных объектов и, несмотря на произведенное при этом обобщение, не будет иметь ничего общего с исследованием сложного целого, состоящего из этих единичностей.