Рабыня Шейха. Пепел надежды - Ульяна Соболева

***

— Женя… — голос Амирта разорвал тишину сада, как легкий ветерок, пробежавший по застывшему воздуху. Я повернулась к нему, удивленная мягкостью, с которой он произнес мое имя. Быстро подошел и обнял меня…Вот так в саду, на глазах у всех. Втянул запах моих волос, провел кончиком носа по моей щеке и прижался поцелуем к моей шее. Его ладони легли мне на живот и осторожно погладили.

— Хватит, — сказал он неожиданно, и я нахмурилась.

— Хватит что? — прошептала я, не понимая, о чем он говорит.

— Хватит думать о проблемах, оставь их мне, — ответил он, его голос был ровным, но в нем слышалась твердость, которая заставила меня замереть. — Твое прошлое уже позади, и ты не можешь его изменить. Но ты можешь изменить будущее…Я изменю твое будущее!

Я молчала. Слова застряли в горле, и я не знала, что ответить. Он отпустил мою руку и приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза, обычно такие холодные и непроницаемые, смотрели на меня пристально, но без привычной суровости.

— Ты думаешь, что мир состоит только из боли и утрат, — сказал он, и в его голосе я услышала что-то новое. Почти горечь. — Но это не так. Мир очень многогранен.

— Разве нет? — спросила я, горько усмехнувшись. — Ты сам сказал, что мир опасен. Что он полон людей, которые только и ждут момента, чтобы причинить боль.

Он медленно покачал головой, его взгляд смягчился, и уголки губ чуть дрогнули, будто в намеке на улыбку.

— Мир полон не только боли, Женя. Есть еще красота. Ее не так просто увидеть, но она существует. А еще в этом мире сбываются мечты и желания.

Я снова усмехнулась, но уже менее уверенно.

— Красота? Где ты ее видишь, Амирт? А желания…Санта-Клаусов не существует!

— Я ее создаю, — сказал он просто, и его голос неожиданно потеплел, став почти вдохновляющим. – красоту. А Санта-Клаусы…Зачем они тебе нужны, когда у тебя есть Я.

Мое сердце дрогнуло. Я хотела было спросить, что он имеет в виду, но он заговорил первым, его тон был совершенно другим — спокойным, гордым, но не высокомерным.

— Одевайся и я покажу тебе ради чего ты должна жить, — произнес он, его глаза блеснули в полумраке комнаты. — А еще ты увидишь МОЙ город, каким его вижу я.

— Город? — переспросила я, растерянно.

— Город, который я строил. — Он чуть выпрямился, и даже его поза изменилась: он больше не лежал расслабленно, а выглядел так, будто рассказывает о чем-то значительном. — Фонтаны, которые поют под светом луны. Небоскребы, которые поднимаются выше облаков. Парки, где даже в пустынной жаре растут деревья, которые я привез со всего мира и идет дождь.

Я не могла отвести от него взгляд. Только вряд ли меня будет радовать сейчас красота его мира…Этот мир для меня тюрьма. Я молчала, разглядывая его лицо. Он смотрел на меня с такой уверенностью, что я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я не знала, как реагировать.

***

Город расстилался перед нами, как ожившая сказка. Высокие небоскребы, утыканные миллионами огоньков, сверкали в ночи, словно звезды упали с неба, чтобы стать частью этого места. Улицы были освещены мягким золотистым светом, отражающимся в гладкой поверхности стеклянных зданий. Фонтаны, подсвеченные синим и серебристым, танцевали в ритме с музыкой, которую я едва слышала через закрытые окна машины.

Я смотрела на все это, и у меня перехватывало дыхание. Каждый поворот открывал новый вид: мост, который издалека выглядел, как тонкая нить, перекинутая через реку; парк с идеально подстриженными деревьями, освещенными мягкими огнями, будто маленькие сказочные леса; и огромная площадь, посередине которой возвышался монумент, сияющий белым, как звезда. Город был уникальным, как будто вырезанным из фантазий и снов.

— Это все ты создал? — не удержалась я, глядя на шейха.

Он сидел рядом, расслабленно облокотившись на кожаное сиденье. Его профиль освещали огни, пробегающие по лобовому стеклу.

— Это все я…один из моих дипломов это архитектор, — ответил он коротко, но в его голосе звучала гордость. — Каждый камень, каждое дерево, каждую улицу я сделал с нуля.

— Это… невероятно, — прошептала я, продолжая смотреть на пейзаж.

— Это не просто город, — добавил он, его тон был твердым, но почти вдохновляющим. — Это надежда. Доказательство того, что даже в пустыне можно создать что-то живое, если есть желание.

Его слова звучали так, будто он говорил не только о городе. Но я не спросила, что он имел в виду. Моя голова была слишком занята всем тем, что я видела.

— Куда мы едем? — наконец решилась я, нарушив эту тишину, которая словно давила на грудь.

— Туда, где ты получишь свои ответы, — сказал он, не глядя на меня. Его голос был глубоким и ровным, как всегда, но в нем звучало что-то странное, что я не могла уловить.

Я снова замолчала, чувствуя, как с каждым поворотом дороги во мне нарастает что-то неясное. Ожидание. Надежда. Или, может быть, страх.

Мы свернули на узкую дорогу, усыпанную гравием. Вокруг раскинулся черный бархат ночи, разрезанный только светом фар. Машина мягко остановилась, и водитель вышел, чтобы открыть дверь.

— Выходи, — сказал шейх, легко подавая мне руку.

Я приняла ее, не сразу сообразив, что он протянул ее мне не из вежливости, а чтобы удержать меня от дрожи, которая внезапно пробежала по моему телу. Вечер был прохладным, а я не знала, что меня ждет.

Перед нами раскинулся небольшой загородный дом. Это место выглядело совершенно не так, как я себе представляла. Уютный, почти сказочный, он стоял среди зеленых деревьев, словно прятался от всего мира. Во дворе горел мягкий свет, освещая ухоженную лужайку и качели, которые слегка покачивались от легкого ветра.

— Зачем мы здесь? — я повернулась к шейху, пытаясь уловить ответ в его лице.

— Иди, — сказал он просто, жестом приглашая меня выйти за ограду.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как сердце бьется в груди все быстрее. И вдруг я услышала ее.

— Мама!

Этот голос. Я знала его. Узнала бы даже среди тысячи других. Он пронзил меня, словно молния, и я замерла, не веря себе.

— Мама!

Я повернула голову. И там, среди света фонарей, я увидела ее. Лиза. Мое дыхание оборвалось, когда я увидела, как она