Гувернантка. Личная тайна его превосходительства - Полина Никитина

мы вдвоём лепили снежную деву в пару к нашему молодцу в Строгановской фуражке. Не отпускали после обеда, когда Даша мужественно продиралась через английские слова, путаясь в артиклях “а” и “the”.

“Пусть она перед сном рассказывает ему сказки…”

– Да что ж такое! – не выдержав, я рассердилась именно тогда, когда Даша запнулась и неправильно произнесла на английском слово “мысли”. Девочка вздрогнула и уставилась на меня испуганными глазами, так что я тут же взяла себя в руки. – Даш, всё хорошо, это я не про тебя. Попробуй ещё раз, на первой букве просунь кончик языка между верхними и нижними зубами, только умоляю, аккуратнее!

А ситуация складывалась нерадостная. Мысли крутились вокруг Дмитрия Александровича чаще, чем мне бы этого хотелось. Мужественное, холодно-красивое лицо его превосходительства вставало перед внутренним взором каждый раз, когда я закрывала глаза на мгновение дольше, чем моргала.

И я не знала, как с этим бороться.

Влюбилась?

Нет, это вряд ли.

Наверное, стрессовые ситуации нас каким-то образом сближают.

– Сложно, – выдохнула Даша, но всё же справилась с непривычным для русского языка звуком. – Я обязательно напишу про это в дневнике. Но я честно буду стараться!

– Ни капельки в тебе не сомневаюсь, – подбодрила я расстроенную девчонку, – через год прочитаешь эту запись и поймёшь, что усилия были не напрасны, а сложные звуки будут от зубов отскакивать.

За ужином мы снова были одни. Его превосходительство опять сорвался с места и вихрем промчался мимо меня, когда я шла к нему с отчётом о Дашиной успеваемости. Кажется, он ещё что-то сердито бормотал себе под нос, вроде как: “ко всем чертям поувольняю”.

А может, мне просто показалось.

Зато вымотанная девочка уснула моментально, я не успела начать рассказывать ей сказку. Как и вчера постелила влажную тряпку, но и она нам не понадобилась.

За всю ночь Даша так и не встала. Один раз, когда я переворачивалась с боку на бок, слышала сонное бормотание, но девочка быстро притихла и мирно засопела под одеялом.

“Пока всё идёт отлично, – спросонья подумала я, – но расслабляться ещё рано.”

Приступы сомнамбулизма дюже коварные. Они могут продолжаться каждую ночь, а могут исчезать на время и возвращаться. О том, что опасность миновала, можно будет говорить лишь когда исчезнет угроза в лице мерзавца-беглеца.

Утро началось с этикета.

Честно говоря, мы должны были заняться им ещё пару дней назад, но тогда за ужином поссорились со Строгановым, да и сама книжица “Правила светского обхождения о вежливости” всё это время не попадалась мне на глаза. А тут, пока умывалась, я заприметила карманный томик и прихватила его с собой.

И Дашу погоняю по правилам, и сама освежу знания, ведь память моей предшественницы медленно, но верно угасала.

Объявив девочке за завтраком о сегодняшнем распорядке дня, я объявила:

– Давай сперва проверим, что ты знаешь? Я задаю вопросы, а ты будешь отвечать. Только честно, без выдумки. Ничего страшного, если ты что-то забыла или ещё не успела узнать, мы обязательно всё наверстаем.

Однако стоило мне раскрыть её наугад и опустить глаза, я едва не поперхнулась и что есть силы сжала томик в пальцах.

“Глава III. Объясненie въ любви”.

– Спрашивайте! – бодро возвестила Даша, увидев, что я открыла томик.

– Нет, это спрашивать не буду, – торопливо пробубнила себе под нос и перелистнула на другое. – Так, глава четвёртая, Даш. Расскажи мне о приветствиях. Как должна приветствовать молодая девица старшего по возрасту или положению?

Даша выпрямилась и чинно сложила руки на коленях.

– Сделать реверанс. Не глубокий, но изящный. Знакомых приветствуем склонив голову и сопровождаем приятным взглядом. И поздороваться.

– Хорошо, – я кивнула. – А правила поведения за столом?

Даша задумалась, хмуря лоб.

– Не начинать есть, пока старшие не начали. Не наклоняться низко над тарелкой. Сидеть прямо, локти на стол не класть. И не разговаривать с полным ртом.

– Умница, – похвалила её. – А что делать, если ты чихнула?

– Извиниться. Соседям, а не только тем, кто рядом. И не слишком громко.

Не сказать, что правила сильно отличались от тех, что были приняты в моё время. Просто в новом для меня времени они строже и чаще соблюдались, поэтому я, уже отложив книгу в сторону, продолжила:

– А если даме нужно пройти в театре между рядами?

– Она идёт лицом к сидящим, а не спиной. И извиняется, если задела.

Даша отвечала складно, но я заметила, как она то и дело косится на книгу. Видно, что правила она учила, но не всё запомнила.

Мы продолжали. Я задавала вопросы, она отвечала, и постепенно урок из банального “вопрос-ответ” превратился в увлекательную игру: кто быстрее найдёт нужное правило в книге. Даша смеялась и быстро шелестела страницами, а я поправляла её осанку и то и дело заглядывала в книгу, сверяя детали.

– Ваша очередь, Ольга Георгиевна! – девочка показала на карманный томик. – Вы тоже должны знать правила!

– Должна, – засмеялась я, принимая вызов. – Спрашивай.

– Как должна быть одета дама на утренний визит?

Признаться честно – я не помнила, но тут меня выручили знания из исчезающей Ольгиной памяти, точнее из одной из недавно прочитанных ею книг о вступлении девицы в свет.

– Шляпка обязательна, перчатки тоже, платье из тонкой шерсти или тёмного шёлка.

– Правильно! – захлопала в ладоши Даша, и тут нас прервала появившаяся в дверях Марья Фёдоровна.

– Ольга Георгиевна, учитель танцев прибыл. Ждёт в малой гостиной.

Даша, увлечённая игрой, огорчённо вздохнула.

– Уже?

– Уже. Но мы продолжим завтра, я обещаю. А сейчас – танцы.

Михаил Васильевич, как и в прошлый раз, ждал у окна. Завидев нас, он шагнул навстречу, учтиво поклонился Даше:

– Добрый день, Дарья Дмитриевна, вы сегодня настоящая красавица, – Львов отвесил девочке дежурный комплимент и перевёл взгляд на меня. – Ольга Георгиевна….

– Добрый день, – поздоровалась с ним, кивнув в ответ, и он задержал взгляд на моём лице. На мгновение дольше, чем требовали приличия.

И неожиданно для меня самоуверенно улыбнулся:

– Надеюсь, Дарья Дмитриевна, вы готовы, а на вас… На вас, Ольга Георгиевна, у меня особые планы.

Глава 54

Даша, услышав слова танцмейстера, сцедила тихий смешок в ладошку и хитро покосилась на меня. А вот мне было вовсе не до смеха и, чтобы скрыть смущение,