Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

года, незадолго до Дня благодарения, Эйлин убила шестидесятилетнего Уолтера Джино Антонио, дальнобойщика, охранника и полицейского в запасе. По ее версии, она путешествовала автостопом, он ее подобрал и согласился «помочь ей немного подзаработать», занявшись с ним сексом на заднем сиденье машины. Но когда она разделась, Антонио якобы предъявил полицейское удостоверение и пригрозил арестовать ее, если она не обслужит его бесплатно. Она выскочила из салона, он тоже, они стали ругаться. Когда Антонио обошел машину с ее стороны, Эйлин вытащила пистолет двадцать второго калибра. Он попытался отнять оружие, началась драка, у него ничего не вышло, и, когда Антонио стал убегать, опасаясь за свою жизнь, Эйлин выстрелила ему в спину. А потом выпустила еще три пули, одну из них в затылок, словно казнила его; точно так же чуть раньше она застрелила Дика Хамфриса. С пальца Антонио она сняла золотое кольцо с бриллиантами – подарок его невесты, с которой они вскоре должны были пожениться.

Крах и арест

Большой ошибкой Эйлин было застрелить четырех человек в одном округе. Следователи, разумеется, обратили внимание на характерный почерк и выбор жертв: зрелые мужчины, в том числе и пожилые, застреленные из пистолета двадцать второго калибра и брошенные на обочинах дорог. Постепенно в поле зрения властей попали и похожие убийства в других округах. Имея приметы двух женщин, сбежавших из автомобиля Питера Симса, и отпечаток ладони в салоне, полиция установила, чьим именем назвалась Уорнос, когда ее случайно арестовали за хранение пистолета двадцать второго калибра. А отпечаток большого пальца, оставленный в ломбарде, когда она закладывала камеру и радар-детектор Мэллори, вывел на Эйлин Уорнос через удостоверение личности, украденное ею у соседки Тай по комнате. Долгое время полиция считала Эйлин и Тай сообщницами, и несколько отдельных спецгрупп искали двух женщин.

Осенью 1990 года отношения между Эйлин и ее подругой разладились. Когда полиция объявила в розыск двух женщин, подозреваемых в серии убийств, и распространила их фотороботы, Тай наконец бросила Эйлин и улетела домой в Огайо. Тирия знала о некоторых убийствах, как минимум о трех. Она пользовалась машинами, на которых приезжала Ли, и видела украденные ею вещи.

8 января 1991 года полиция наконец вышла на след Эйлин Уорнос и установила за ней наблюдение. Когда Эйлин заявилась на ночную гулянку в байкерском баре «Последнее прибежище» в Дейтоне, полиция, опасаясь, что она затеряется в шумной толпе, решила арестовать ее рано утром. А Эйлин так перебрала, что заснула тут же в баре, в углу, – это был ее последний сон на свободе. Позже владельцы установят на этом месте мемориальную доску.

Группа, работавшая в Огайо, вышла на Тай и проследила за ней вплоть до Скрэнтона, штат Пенсильвания, где она гостила у родственников. Там ее и взяли.

Предательство любовницы

После того как их задержали, Тирия Мур несколько раз звонила Эйлин в тюрьму. Полиция записывала их разговоры, целью которых было скомпрометировать Уорнос. Тирии пообещали иммунитет от уголовного преследования, если она сможет подтвердить, что не присутствовала при убийствах, и поможет доказать вину Уорнос. Получив инструкции, Тирия в разговорах начала расставлять сети, заманивая в них Эйлин.

УОРНОС. Привет, Тай!

МУР. Привет.

УОРНОС. Как твои дела?

МУР. Да ничего. Лучше скажи, что у тебя тут?

УОРНОС. Ничего особенного. Сижу в тюрьме.

МУР. Да, я слышала.

УОРНОС. А как… как тебя сюда занесло?

МУР. Да вот решила узнать, какого хрена тут происходит.

УОРНОС. Все нормально. Я тут… потому что… э… за… незаконное ношение оружия еще в 86-м… и нарушение правил за рулем.

МУР. Правда?

УОРНОС. Ага.

МУР. Потому что приходили к моим родителям домой, задавали всякие вопросы.

УОРНОС. О-о-о-о.

МУР. Мне страшно.

УОРНОС. Хм. Знаешь, я думаю, тебе нечего бояться.

МУР. Ой, я никак не могу успокоиться.

УОРНОС. Я сделаю все, чтобы тебя не тронули.

МУР. Хорошо бы.

УОРНОС. Послушай, ты же знаешь, я готова жизнь за тебя отдать.

В таком духе они общались по телефону несколько дней, Тирия плакала и все повторяла, как она боится, что ее обвинят в соучастии в убийствах.

УОРНОС. Я… Послушай, ты ни в чем не виновата, а я… Я им расскажу все, как было, хорошо?

МУР. Ты, наверное, меня больше не любишь? Мне кажется, ты мне не доверяешь. Я боюсь, что ты втянешь меня в эту историю, хотя я вообще ни при чем.

УОРНОС. Тирия, я сказала, что я все сделаю. Послушай… Давай прекращай плакать и послушай меня.

МУР. Не могу, не могу. Ты не представляешь, как мне страшно.

УОРНОС. Я тебя люблю. Я тебя очень люблю.

МУР. Я не знаю, как мне жить дальше. А если меня…

УОРНОС. Тебя не посадят в тюрьму, я не дам. Послушай, если нужно будет признаться, я во всем признаюсь.

МУР. Господи, Ли, зачем ты вообще это сделала?

УОРНОС. Не знаю. Слушай, тебя следователи сюда вызвали? Ты за этим пришла?

МУР. Нет. Я пришла сама. Боже, зачем ты это сделала?

УОРНОС. Тай, послушай меня. Я не знаю, что сказать. Единственное мое объяснение – самооборона. Не переживай. Когда они выяснят, что все это делал один человек, я буду все подтверждать, поняла?

В разговоре Эйлин намекнула, как собирается выкрутиться: спишет все на самооборону. Очевидно, что в определенном смысле – и это была не бредовая фантазия, а скорее, рациональное решение – Эйлин сама поверила, что убила этих семерых людей, защищая себя. Но в этом было замешано и много другого:

УОРНОС. Жить мне, наверное, осталось недолго, но мне по барабану. Я вообще-то собираюсь войти в историю.

МУР. Ну и способ ты выбрала войти в историю.

УОРНОС. Да нет, я просто… если я когда-нибудь напишу книгу, у меня… я смогу дать тебе денег. Знаешь, я просто… Хочешь, я скажу тебе, зачем я все это делала?

МУР. М-м-м…

УОРНОС. Потому что я так… я безумно тебя люблю. Я так переживала, что у нас нет квартиры и всей этой фигни, я боялась, что нас снова выгонят и мы больше не будем вместе. Я понимаю, что это звучит дико, но это правда.

Видимо, в этом и кроется разгадка, почему Эйлин Уорнос начала убивать именно сейчас. Судя по характеру их общения, Эйлин в паре была мужем, а Тирия – женой, которую нужно было защищать. Эйлин действительно называла Тирию своей женой. Но при этом даже те минимальные доходы, которые у них были, обеспечивала