Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

них стреляла, эти три мысли крутились у меня в голове… Знаете, я их всех убивала, потому что они поднимали на меня руку, а я решила, что буду защищаться. Я не дам себя больше избивать или убить. Я точно знаю, что если после нашей потасовки они нашли бы у меня оружие, то убили бы меня. Поэтому я их просто застрелила [137].

Убедившись, что Мэллори мертв, Эйлин обыскала карманы, взяла деньги и удостоверение личности, потом оттащила труп подальше и накрыла его обрезком ковролина и картонками. Не одеваясь, она уехала с места преступления на «кадиллаке» Мэллори и остановилась в глухом месте неподалеку. Там оделась и допила оставшееся пиво. Она оставила себе кое-что из вещей, которые посчитала ценными, а все остальное, включая сменную одежду Мэллори, выбросила по дороге в лес и в мусорный контейнер. На восходе солнца она поехала обратно в мотель. Тай еще спала.

Феномен Эйлин Уорнос

Через несколько лет, ожидая исполнения приговора в камере смертников, Эйлин скажет: «Семнадцать лет я не могла решиться убить человека… мне не хватало смелости… хотя были и насильники, и всякие другие. Только теперь мне хватило хладнокровия, и я наконец сказала себе, что всему есть предел».

В признании Эйлин есть своя печальная логика: ее затаенная агрессия натолкнулась на паранойю Мэллори. Еще в детстве – и об этом многие вспоминали – Эйлин была склонна к перепадам настроения, от дружелюбия легко могла перейти к угрозам. Хотя в последние годы серьезных конфликтов у нее ни с кем не было, своими внезапными вспышками ярости она успела навести страх на многих – начиная со сводной сестры и друзей и заканчивая любовниками и случайными знакомыми. Это был только вопрос времени, когда кто-то пострадает от нее всерьез.

Первое же убийство открыло для нее совершенно новую территорию – территорию катарсиса, в каком-то смысле она родилась заново – уже монстром. И все-таки, даже если она добровольно выбрала путь убийцы, она сама была жертвой: с одиннадцати лет Эйлин подвергалась сексуальному насилию. Это установленный факт. Все самые жестокие фантазии, кипевшие в ней, не находя выхода, теперь вырвались на волю. Пути назад больше не было – она стала убийцей. Одной жертвой больше, одной меньше – это уже ничего не меняло. Все, что до этого момента удерживало ее у последней черты, потеряло смысл.

На утро после первого убийства, вернувшись в мотель, она ни слова не сказала Тай о попытке изнасилования, и, как отмечала ее сожительница, никаких следов борьбы или синяков она не заметила. Эйлин действительно никогда не рассказывала Тирии, что на нее напали или изнасиловали во время работы. Прошло больше года, прежде чем она впервые заявила – уже на допросе в полиции, – что застрелила Мэллори из страха, что он ее изнасилует.

По мнению психологов Стейси Шипли и Брюса Арриго, проводивших анализ ее личности, случай Уорнос – идеальный пример психопатии, развившейся из-за расстройства привязанности. Ее приступы ярости, иждивенческие настроения, неумение формировать близкие отношения и невероятный нарциссизм выросли, словно ночные кошмары, из ее неблагополучного детства. Ее поведенческие особенности влекли за собой социальное отчуждение и жестокость, что, в свою очередь, усугубляло расстройства поведения. Еще одним источником издевательств в детстве стало и ее сексуализированное поведение. К своим десяти годам Эйлин знала не только жестокое обращение, но и, скорее всего, неоднократное сексуальное насилие, иначе она не стала бы шлюхой уже в одиннадцать лет. На самом деле это чудо, что Эйлин Уорнос начала убивать только в тридцать лет, более того, это говорит о том, что в ее душе добро все-таки пустило какие-то ростки.

Как утверждают Шипли и Арриго:

Жизнь приучила ее справляться со своими эмоциями через отстранение и контролировать окружающих, прибегая к агрессии и насилию. Подвергаясь жестокому обращению, Эйлин тем не менее научилась идентифицировать себя с агрессором. В ее мире было два типа людей: жертвы и преступники. Она выбрала последних. Ее ригидная внутренняя рабочая модель, образ себя и мира, в котором она жила, не допускали никаких полутонов. Она решила, что больше не будет жертвой [138].

Дебора Шурман-Кауфлин пишет об опрошенных ею женщинах, совершивших несколько убийств:

Судьба наносила им страшные удары один за другим, и от чувства абсолютной беспомощности они спасались тем, что начинали убивать. Убийство привносило в их жизнь какой-то баланс (как минимум им так казалось) и превращалось в своего рода отдушину, как для кого-то отдушиной становится сигарета…

Без убийства они уже не могут, потому что оно их успокаивает, доставляет им удовольствие, хоть они и знают, что ничем хорошим это не кончится. Женщины, совершающие серию убийств, получая абсолютный контроль над судьбой другого человека, преследуют одинаковые цели. Они ищут покоя, которого у них никогда не будет, и в глубине души прекрасно понимают, что убийство ничего не поправит в их жизни [139].

Мы уже никогда не узнаем, что случилось с Ричардом Мэллори. Действительно ли он пытался изнасиловать Эйлин? Многие, конечно, скажут да. Мол, даже если она согласилась заняться с ним сексом и уже разделась, а в последний момент вдруг передумала, пусть и из-за такой мелочи, как нежелание снять брюки, это было изнасилование. Нет – значит нет.

А кто-то может возразить, что даже если насилие и было, то это не то насилие, которое оправдывает убийство. Мэллори не начал ни с того ни с сего домогаться Эйлин. Все происходило по обоюдному согласию. Вопрос был не в том, будут ли они заниматься сексом, а в том, как – снимет ли Мэллори брюки или просто расстегнет молнию.

Защита Эйлин: «Я поняла, что должна бороться, или мне смерть»

Однако все это уже не имело никакого значения, когда год спустя Эйлин предстала перед судом за убийство Ричарда Мэллори. К этому времени тактика ее защиты в корне изменилась, как и ее рассказ о встрече с первой жертвой.

25 января 1992 года она показала в суде следующее:

Я сказала ему, что не буду заниматься с ним сексом. «Будешь, сука. Будешь делать все, что я скажу. А иначе я убью тебя, как и других шлюх, и изнасилую твой труп. Мне это по барабану, ты все равно будешь еще теплая». Он привязал мои руки к рулю и трахнул меня в задницу. Потом достал из багажника флакон «Визина», в котором был медицинский спирт. Он сказал, что «Визин» – это сюрприз для меня. И выдавил содержимое флакона мне в прямую кишку. Было