Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Тай, берясь за самую никчемную копеечную работу и часто упрекая Эйлин за ее неустроенность в жизни. Выселения и переезды, бедность и беззащитность – все это не давало Тирии покоя и, подрывая статус Эйлин как «мужа», угрожало их отношениям – единственным долгосрочным близким отношениям, которые Эйлин удалось выстроить за всю свою жизнь, единственной любящей семье, которая у нее когда-либо была. Это греческая трагедия эпического масштаба: всю жизнь зная только жестокость и травлю и найдя наконец любящего партнера, Эйлин превратилась в безжалостного монстра.

Эйлин Уорнос убивала в порыве ярости ради любви. Но эта же любовь в конечном итоге предаст и убьет ее. Спасая Тирию, Эйлин во всем призналась, подписав себе смертный приговор.

«Я убивала их, потому что они вели себя как звери и мне приходилось защищаться»

Прошло около недели после ее ареста, и 16 января, уже переговорив с Тирией, Эйлин сделала признание, записанное на видео. Ее первое убийство, жертвой которого стал Ричард Мэллори, сыграло ключевую роль в восприятии всей серии. Причин было несколько. Во-первых, Уорнос судили отдельно за каждое убийство, и это было первое дело, которое рассматривали присяжные. А во-вторых, оно стало серьезной проверкой ее версии о самообороне.

После длинного вступления, в котором она заявила, что совершала все убийства сама, что Тирия никоим образом в них не замешана и не посвящена в детали, Эйлин наговорила еще три часа бессвязных признаний.

Она рассказала, что вечером 30 ноября 1989 года, после того как целый день ублажала клиентов, она ловила попутку на шоссе между Тампой и Дейтоной. Притормозив, Ричард Мэллори предложил подвезти ее до Дейтоны, куда ехал к женщине, с которой время от времени встречался.

По словам Эйлин, сначала все шло хорошо. Они катили через Флориду, мило беседовали, Мэллори курил марихуану и цедил водку. От предложенной марихуаны она отказалась, но не прочь была выпить водки с апельсиновым соком. По пути они заехали в круглосуточный мини-маркет, и Мэллори купил Эйлин шесть банок ее любимого пива. К Дейтоне они подъехали около полуночи, но не спешили разбегаться каждый в свою сторону, а остановились в уединенном месте вдали от дороги и продолжали разговаривать и пить. В какой-то момент Эйлин призналась Мэллори, что она проститутка, и спросила, не хочет ли он «помочь ей немного подзаработать». Оговорив цену, Мэллори согласился.

Было около пяти утра, по словам Эйлин, когда Мэллори приступил к делу. Она разделась, они стали обниматься и целоваться, но, когда Эйлин предложила Мэллори тоже снять одежду, он отказался, заявив, что просто расстегнет брюки. Это было похоже на правду. Те, кто знал Мэллори, описывали его как человека крайне подозрительного, с легкой паранойей. За три года он восемь раз менял дверные замки и был уверен, что за ним следят. К тому же курение травки могло усугубить его паранойю.

До этого момента они приятно проводили время, но все испортила подозрительность Мэллори и способность Эйлин заводиться с пол-оборота. Отказ раздеться стал для нее доказательством, что он хочет ее изнасиловать. Она открыла дверь и, голая, встала возле машины. Потом нагнулась и потянулась к своей сумке, оставленной на полу, где у нее лежал пистолет двадцать второго калибра. Мэллори все еще сидел за рулем, и, когда она протянула руку за сумкой, он повернулся и схватил ее за запястье, что в глазах Эйлин только подтверждало его намерения.

Эйлин вырвалась, вытащила из сумки пистолет и выстрелила ему в грудь. Мэллори не успел даже дернуться. По словам Эйлин, она выкрикнула: «Ах ты, сволочь такая! Я так и знала, что ты собираешься меня изнасиловать!»

Мужчина, пытаясь убежать, кое-как выбрался наружу. Обогнув машину спереди, Эйлин подбежала к нему, еле передвигающему ноги, и пригрозила: «Стой, я сказала! Или я тебя застрелю!» Она снова нажала на курок, и Мэллори рухнул на землю. Нависая над лежащей жертвой, она еще дважды выстрелила ему в грудь.

Одна из пуль прошла навылет через легкое и грудную клетку Мэллори, началось сильное внутреннее кровотечение. Он прожил, вероятно, еще минут десять-двадцать и скончался от ран. А Эйлин стояла и смотрела, как он умирал.

Дословное признание Уорнос:

…И тогда я сказала: «Мы уже с тобой полночи проговорили, ты мне даже нравишься, так что, знаешь, давай это… давай немного расслабимся». Ну и я хотела уже лечь, а он собирался просто расстегнуть штаны. Я ему: «Почему ты не раздеваешься?» Ну блин, реально, говорю ему: «Слушай, мне так будет больно». А он вдруг вышел из себя, обозвал меня – и такой: «Да иди ты на хрен, я тебя сейчас тут прямо и оттрахаю…» Типа того.

…А я ему: «Не-не-не, ты меня просто так не оттрахаешь. Плати давай!» А он отвечает: «Да пошла ты». И прям взбесился. Сейчас попытаюсь все вспомнить… Окей, он на меня набросился, мы начали драться, я выскочила из машины. Он схватил мою сумку с одной стороны, я с другой, потом он сграбастал мою руку, но я вырвалась от него, выхватила сумку и вытащила пистолет. И вот он сидит на переднем сиденье, а я в него стреляю.

…После того как я выстрелила, он начал вылезать из машины. И я подумала… Я подумала, что мне теперь делать: попытаться помочь ему или просто добить? Я не знала, что делать, а потом думаю: ну ладно, если я ему помогу и он выживет, то донесет на меня, и тогда я сяду за покушение на убийство, ну вся эта фигня. Поэтому я решила, что лучше его застрелить. И знаете, такие мысли в голове: «Да, я его застрелю, а иначе этот тупой ублюдок убьет меня». И я все стояла и стреляла. Ну вы понимаете. В общем, я его застрелила и думаю: «Блин, если бы я этого не сделала… не… убила бы его, тогда он бы меня застрелил. Отметелил бы меня, я, наверное, валялась бы без сознания, а он начал бы рыться в моих вещах, нашел пистолет и застрелил бы меня. Потому что иначе его судили бы за то, что он пытался меня изнасиловать». Ну и вот я выстрелила, а потом подумала, что нужно не останавливаться, нужно продолжать стрелять. Я должна убить его, потому что он собирается… он собирался… и еще подумала, что, если он выживет, нужно пойти и сказать кому-то… А потом думаю: «Ну нет, этот подонок должен сдохнуть, он заслужил смерть после всего, что пытался со мной сделать».

Ну и каждый раз, когда я в