Повторная молодость 4 - Валерий Кобозев

Угон самолета

Лето 1981 года выдалось жарким, даже в Подмосковье. Мы с Ольгой проводили вечера в моем бассейне, в доме кондиционера не было, но в нем и жары не ощущалась. А на улице было настоящее пекло. Из США пришли хорошие вести. Благодаря скачку цен на серебро и золото я заработал около двух миллиардов долларов, причем один миллиард вполне официально — купил сорок тонн золота на свои сто пятьдесят миллионов долларов, плюс взял кредит на сто десять миллионов. Прибыль от этой операции составила семьсот пятьдесят миллионов, к ней добавились результаты подобных операций через «Фирму» Пивторанова, там мне досталось более одного миллиарда долларов прибыли. Хотелось покатать Ольгу по миру как полагается жене, прошу прощения — подруге настоящего миллиардера. Но увы — я не выездной, да и Ольга тоже — работает на секретном производстве, тоже невыездная она у нас.

Поэтому я предложил Ольге вместе провести отпуск в Крыму, на моей госдаче. Я, кстати, ее уже выкупил за двести девяносто пять тысяч полновесных рублей, вполне адекватная цена для неё — Минфин СССР подсчитал цену без всяких поблажек для меня. Поскольку мне теперь, после подавления мятежа, никакая опасность не угрожала, то мне разрешили лететь самолетом. А от Симферополя до Ялты меня уже мой броневик ЗИЛ-114К довезет.

— Хм, Крапивин, у тебя и дача в Крыму имеется? Офигеть… — удивилась Ольга.

— Ну мне выделили госдачу за мои заслуги перед государством, я ей пользовался раз пять, однако. И вот решил, что несправедливо будет, что государство на меня столько денег тратит, поэтому я ее выкупил, теперь это моя личная дача. И обслуживающий персонал за мой счет содержится — ответил я.

— Блин! Крапивин! Ты настоящий помещик! Нафига тебе обслуживающий персонал на даче в Крыму! — возмутилась Ольга.

— Ну так дача без ухода просто разрушится — ответил я. — Но с этого года я планирую ее сдавать отдыхающим, чтобы хоть как-то отбивать затраты на ее содержание.

— Ну ты еще и капиталист! — возмущенно добавила Ольга.

— А ты что, не хочешь, чтобы дача была ухожена? — спросил я с хитринкой. — Вместо отпуска хочешь заняться уборкой здания площадью тысяча двести квадратных метров?

— Ты… Офигеть! — выпучила глаза Ольга.

— Там почти такое же поместье, как и тут — сказал я. — Большой сад-парк с плодовыми и декоративными деревьями и кустарниками. Придется делать там дом отдыха, который будет принимать гостей круглый год, кроме одного месяца летом, когда я там буду отдыхать.

— Ну в принципе это разумно — согласилась Ольга. — К чему такому большому дому пустовать.

— Ну что, когда летим? — перешел я к конкретике.

— Дай неделю на улаживание дел на работе — попросила Ольга.

— Ну тогда летим двадцатого июля, проведем там время до конца августа, если раньше не надоест — улыбнулся я.

— Хорошо Валера — улыбнулась в ответ Ольга.

Через неделю мы приехали на моем лимузине Роллс-Ройс в аэропорт Внуково, поскольку наш броневик своим ходом отправился в Симферополь встречать нас. Нас сопровождали две «Волги» с охраной КГБ, на борт самолета Ту-154 с нами поднялись два охранника — они летели с нами. Третий охранник был персоной «инкогнито» и устроился в салоне недалеко от наших мест заранее, мне об этом сообщили раньше, при обсуждении полета. Мы с Ольгой сидели в первом салоне на первых сиденьях — это места постоянно бронировались для партийной элиты. Мы сидели вдвоем с Ольгой на сидениях справа по ходу салона, наши охранники сидели рядом со мной, один на сиденье у прохода, и второй непосредственно за мной, с ним рядом сидели обычные пассажиры, уже не из наших.

Самолет начал рулежку, Ольга прильнула к окну, я сидел на центральном сидении, на полу у моих ног стояла хозяйственная сумка с напитками и бутербродами, подготовленная нашим поваром. Мы пили компот и вредную Пепси-колу, охлаждая себе в ожидании работы кондиционера самолета. Наконец стало прохладно, самолет с ревом взлетел, и мы перебрасывались с Ольгой ничего не значащими фразами о полете, который всего-то не полных два часа будет продолжаться. Полтора часа пролетели быстро, но неожиданно для меня и охранника в хвост салона прошел штурман, за ним, минут через пять и бортинженер проследовал. Затем они вместе вернулись — прошли мимо нас. И потом там началась какая-то суета у пилотской кабины, сопровождаемая какими-то глухими ударами.

Я встревоженно взглянул на командира охраны капитана Савельева, который сидел рядом со мной. Он встретился со мной глазами, кивнул и поднявшись, прошел к кабине пилотов. Через пару минут вернулся и склонился к моему уху.

— Второй пилот заблокировался в кабине вместе с КВС- командиром воздушного судна, и под угрозой его убийства требует вести самолет в Турцию. Я обсудил с ними ситуацию — других пилотов на борту нет, силовая акция грозит авиакатастрофой — сообщил капитан. — Приказал им не дергаться, успокоить пассажиров и спокойно ждать посадки в Турции. Какие будут указания?

— Коля, похоже меня там оставят. Сообщишь нашим, что я не собираюсь оставаться на Западе, и иные сообщения будут ложью. Пусть добиваются мой выдачи. В ответ на это действие пусть остановят поставки в США головок для винчестеров и микропроцессоров Зет-486 до тех пор, пока я не вернусь в Москву. Все понял? — спросил я шепотом.

— Все понял. Что-то еще? — спросил он.

— Надо пересадит Ольгу от меня, чтобы ее не связывали со мной, иначе через нее на меня давить будут — сказал я. — Надо поменять ее местами с третьим вашим охранником, а его рядом со мной посадить.

— Третий охранник — девушка, Оксана, типаж у нее под стать как у вашей дамы — задумчиво прошептал Николай. — Мы их заменим через туалетную комнату, лучше бы им платьями поменяться.

— Хорошо, я поговорю с Ольгой — пообещал я, а Николай прошел вглубь салона.

— Оля, у мне плохие новости. Только никак на них внешне не реагируй. Самолет захвачен вторым пилотом, и мы летим в Турцию. Там меня, скорее всего и оставят — американцы захватят. Будут говорить, что я сам решил остаться, но сообщи нашим, что это вранье, мне это совсем не нужно, у меня тут все имеется, что моей душе угодно. Даже если я под воздействием каких-то препаратов буду говорить другое — не верьте. И еще важно — напишешь письмо Цвигуну, передашь