Руководители аппарата горнозаводской власти Урала в 20-е – 50-е гг. XVIII в. - Светлана Ивановна Цеменкова

В 1748 г., в связи с отъездом Д. Т. Одинцова из Нерчинска остро встал вопрос о руководителе заводского хозяйства. Ни в Берг-коллегии, ни в Канцелярии не смогли подобрать ему достойную замену. На самом Нерчинском заводе рассматривать можно было кандидатуры маркшейдера И. К. Иона и берггешворена П. Я. Яковлева. Канцелярия дала об И. К. Ионе четкое мнение: на него «положится сумнительно, ибо он человек иностранной». Но и о берггешворене также писали следующее: «хотя и русской, но не весьма состоятельной, и своенравной и затем надежды к доброму правлению ожидать от него за такою дальностию от Главного правления неуповаемо»[139].

Документы свидетельствуют о том, что П. Я. Яковлев был яркой личностью и мог с честью защищать свое достоинство. Так, в апреле 1749 г. на Нерчинские заводы прибыл И. Н. Юдин. И уже вскоре произошел первый конфликт: новый начальник обвинил П. Я. Яковлева в «не сочинении рудникам чертежей долговременно». В ответ берггешворен «многоплодно и не учтиво» привел аргумент: составлять чертежи не входит в его должностные обязанности. Доношение И. Н. Юдина об этом служебном конфликте дошло до Берг-коллегии, где в марте 1750 г. было вынесено следующее решение: «сочинение чертежей и подлинно не ево [П. Я. Яковлева. – Авт.] должности было, однако ж ему ответствовать команде надлежало учтивым и достойным образом». П. Я. Яковлев получил предупреждение: «за неучтивость» в будущем будет наказан штрафом. Изготовление же горно-графической документации делегировали по должности И. К. Иону и его ученикам. Решение Берг-коллегии дошло до Нерчинских заводов только в конце 1751 г.

В 1752 г. в Кабинете е. и. в. узнали из Охотска от «служилого Наквасина» о том, что «на Камчатском острову» есть месторождение самородной меди. Последовало распоряжение в Берг-коллегию об организации разведочной экспедиции. Оно было передано в Екатеринбург, в Канцелярию: отправить «для совершенного географического описания и по горному искуству разведывания самородной меди… достойным числом в том знающих людей»[140].

В октябре 1752 г. из Канцелярии направили депешу в Нерчинские заводы о необходимости командировать в экспедицию П. Я. Яковлева, с ним одного солдата, «да из горных служителей знающего письму одного ж». Таким образом, в небольшую команду П. Я. Яковлева вошли сын боярский Шестаков, штейгер Пермяков. Ехать предписывалось «с поспешанием», через Иркутск-Якутск в Охотск. Рапортовать о ходе путешествия надлежало «с нарочными».

9 марта 1753 г. П. Я. Яковлев, которому в конце 1752 г. присвоили чин гиттенфервальтера, отправился в путь. 21 августа прибыл в Охотский порт. Далее экспедиция должна была направиться «до Болыперецкого устья» и далее «морем же до Камчатского острова». Но «по недостатку» транспортного судна в порту не дали. Команда вынужденно зазимовала в Охотске. Потребовалось дополнительное распоряжение от властей Иркутска, которое обязало руководителей Охотского порта снабдить экспедицию П. Я. Яковлева судном. Только в 1754 г. П. Я. Яковлев и его команда добрались до места, обследовали также территории Курильских, Командорских островов, «нашли каменья и жемчуг», отправили образцы в Якутск, а оттуда в Екатеринбург и Санкт-Петербург.

С 1756 г. связь с П. Яковлевым прервалась. 16 января 1758 г. Канцелярия, так как о них «никаких известиев не имеет», просила иркутские власти через Охотск посодействовать в поиске членов экспедиции.

Пока шла переписка, уже в чине обер-бергмейстера П. Яковлев в марте 1760 г. вернулся в Екатеринбург. Привез путевой журнал, чертежи, описания территорий и месторождений, образцы руд, «цветные каменья». В июне с документами и образцами прибыл в Москву, в Берг-коллегию, где сдал отчеты об экспедиции. В сентябре отбыл в Санкт-Петербург, где документы о месторождениях золота и серебра передал в Кабинет е. и. в.

Вернулся в Екатеринбург в 1762 г.

Ист.: ГАСО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 287. Л. 83–89; Д. 395. Л. 31–33; Д. 530. Л. 417–420; Д. 1013. Л. 153–158 об.; Д. 1153. Л. 464–465; Д. 1282. Л. 475–479; Д. 1422. Л. 108; Д. 1636. Л. 63; Д. 1797. Л. 259 об.

Тамгинский завод и якутское серебро. Сб. документов. Екатеринбург, 2002. С. 67, 75–76,116.

Раздел 4

Отставные военные на Урале

Важную роль в истории системы горнозаводского управления сыграли как действующие, так и отставные военные.

В 1725 г., будучи в Москве, В. И. Геннин просил в Берг- и Адмиралтейств-коллегиях прислать на менее ответственные руководящие должности хотя бы отставных военных[141]. Просьба была удовлетворена спустя два года – и из лейб-гвардии батальонов прислали, как отмечено в документе, «добрых, трудолюбивых, грамоте умеющих людей» отставных капралов, унтер-офицеров. В 1728–1729 гг. прибыли еще две партии отставных военных. Конечно же, они, как и прибывший с генералом в 1722 г. О. Украинцев, заводов «ни разу не видели, а многие к тому же оказались больные и увечные». Наблюдался у этих групп и еще один общий недостаток. Об этом напрямую, очень выразительно написал в доношении от 21 июня 1731 г. в Берг-коллегию В. И. Геннин: «Присланные отставные офицеры ни к чему не годны и всегда купно с мастерами пьянствуют, отчего и худое железо является. И на них тамо надеяться никак не можно, и таковых негодных оттуда надлежит послать в Москву, а на их место определить добрых и заобычных к тому делу людей». Генерал печально отмечал, что если этого не произойдет, то «…моя туда езда [на Урал. – Авт.] будет втуне и завышеобозначенными пьяными управителями дело доброго железа исправить не можно». В конце доношения В. И. Геннин предусмотрительно замечал, что в случае неудач «ответствовать я не должен, ибо за тем, когда они с мастеровыми людьми знаются и купно пьянствуют и от них принимают худое железо на всех заводах», что «для расширности оных никакому главному командиру усмотреть нельзя» [142].

Многие из присланных отставных офицеров, будучи в солидном возрасте, имея за плечами насыщенное походами и сражениями, ранениями военное прошлое, на Урале пробыли недолго. Кто-то умер, а кто-то вернулся в Москву, в Герольдию. Но некоторые из них прослужили на Урале достаточно долго, оставили более насыщенный и содержательный «архивный след». Этим обстоятельством и связана степень развернутости справочной статьи о каждом из них.

Из присланных уже в 1730-е – 1750-е гг. унтер- и обер-офицеров только некоторые доросли в горнозаводском ведомстве до серьезных должностей, достаточно же эффективными показали себя только в военных командах.

В данный раздел справочника включены статьи лишь о тех военных, которые занимали значимые должности в системе горнозаводского хозяйства, служили достаточно долго. Не включена, например, статья про отставного лейб-гвардии солдата С. Кладова. Он прибыл на Урал в сентябре 1727 г., но уже в апреле 1729 г. был «отпущен по прошению в Долматов монастырь за меланхолиею Богу молиться на время, пока от