2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

о его знакомстве с Ильфом и Петровым. Бесчисленные рассказы о приключениях Остапа (или Осипа, как его звали на самом деле) Шора появились много лет спустя – после публикации Катаева. Ильф и Петров ни разу не упомянули его имени. В редакции “Гудка” Шора не встречали ни Эрлих, ни Овчинников, ни Булгаков, ни Паустовский. Хотя, казалось бы, такой яркий человек не мог не привлечь внимания. Мы не найдем его ни на одной из одесских или московских фотографий рядом с Ильфом и Петровым. Анатолий Фиолетов часто фотографировался в компании друзей-поэтов, его брат – никогда. Сохранилась всего одна фотография молодого Шора, где он сидит вполоборота, на голове – кепка. А вот рядом с Олешей, Ильфом, Петровым, Багрицким или Шенгели его не найти. Все есть, Шора – нет.

Зинаида Шишова, жена Анатолия Фиолетова, прожила долгую жизнь и успела оставить мемуары. Ее не станет незадолго до публикации “Алмазного венца”. Так вот, она ни разу не вспомнила Шора, родного брата своего первого мужа. Если Шор был прототипом Бендера, разве забыла бы она о знакомстве с таким человеком?!

В семидесятые годы одесские краеведы Евгений Голубовский и Александр Розенбойм нашли Шора в Москве, встретились с ним на Тверском бульваре. Тогда это был высокий, очень худой человек, напоминавший дядю Сэма с политических карикатур. Расспрашивали о брате. “Я был младше Анатолия и плохо помню его окружение, – сказал Осип Беньяминович. – Часто к нам домой приходил Эдуард Багрицкий. Он дружил с Анатолием. Издавался какой-то гимназический журнал. Возможно, оба принимали в нем участие. Но точно не помню”.[575]

Получается, Шор говорил о временах еще до “Зеленой лампы”, тем более – до “Коллектива поэтов”. Жизнь одесской богемы Шор не знал, на собраниях поэтов не бывал. Поэтому и нет его на фотографиях рядом с братом и друзьями брата. Если это так, то с Ильей Ильфом Шор вообще не встречался. А с Евгением Катаевым мог встретиться лишь случайно, увидев его вместе с братом. И только с вездесущим Валентином Катаевым Шор в самом деле был знаком.

Барашек в ящике

Как ни странно, почти полное отсутствие аутентичных и достоверных сведений о молодости Осипа Шора помогло успеху истории Катаева. В “Маленьком принце” Экзюпери мальчик просит летчика нарисовать барашка. Тот рисует, но ни один барашек не нравится мальчику-принцу: в каждом чего-то не хватает. И тогда раздосадованный летчик рисует ящик. В нем-де и сидит барашек. И этот невидимый барашек принцу понравился: ведь ему можно приписать все свойства, все характеристики, на какие только способно воображение.

Не таким ли “ящиком с барашком” и стал Осип Шор? Через точку можно провести сколько угодно прямых. На чистом листе бумаги легко написать любой текст. Вот и пишут, сочиняя всё более и более “бендеровские” истории, под которыми нет документальной основы. Почти все они создаются по одной схеме: берется фрагмент из “Двенадцати стульев” или “Золотого теленка” и приписывается Шору.

Возьмем наугад несколько историй, попавших в русскую Википедию и “Еврейский обозреватель”.

“Большой мечтой Осипа было уехать в Бразилию или Аргентину”.[576]

Источник понятен – “Золотой теленок”. Но это – мечта Остапа Бендера. Мечтал ли об этом Осип Шор – мы не знаем, воспоминаний он не оставил. Ни Наталья Камышникова-Первухина, внучатая племянница Шора, ни его сводная сестра Эльза Раппопорт об этой мечте Шора не упоминают. А из всех источников о жизни Шора, если не считать немногих документов (метрика, документы из гимназии и питерской Техноложки – Технологического института), это – самые достоверные: обе женщины знали Шора лично.

Множество мифов связано со вполне реальным событием – возвращением Шора из Петрограда в Одессу в 1917–1918 годах: “Дорога домой через охваченную огнем страну заняла 10 месяцев. <…> Чтобы заработать на пропитание, он выдавал себя за гроссмейстера и давал сеансы одновременной игры, хотя толком и не знал шахмат”.[577]

Культ шахмат в Советской России появится только после революции и Гражданской войны, как раз в двадцатые годы XX века. В ноябре-декабре 1925-го в Москве состоялся первый Московский международный шахматный турнир. Его выиграл советский шахматист Ефим Боголюбов, второе место занял экс-чемпион мира Эммануил Ласкер, тот самый, якобы обкуривавший “гроссмейстера О. Бендера” дешевыми сигарами. Действующий чемпион мира Хосе Рауль Капабланка занял только третье место.

В октябре 1927 года в Москве состоялся Всероссийский шахматно-шашечный съезд. Работа над романом “Двенадцать стульев” была в разгаре – не удивительно, что Ильф и Петров включили в книгу бессмертную главу “Междупланетный шахматный конгресс”. А вот в 1918-м в голодной, разоряемой войной стране шахматы были мало кому интересны. Люди меняли мыло на муку, ситец – на сало, боялись продразверсток, мерзли, недоедали… Какие уж тут шахматы!

“В роли пожарного инспектора обирал учреждения, попадавшиеся ему по пути”.[578]

Пожарного инспектора боялись – в тихом и благополучном 1927-м. В годы Гражданской войны он бы не напугал даже трусливого Альхена. В 1918-м надо было выдавать себя не за пожарного, а за следователя ВЧК.

“Устроился художником на пароход, курсировавший с агитационными рейсами по Волге”.[579] В 1918 году по Волге курсировали канонерские лодки и плавучие батареи.

Агитационные пароходы появятся только в 1919 году, а Осип Шор вернулся в Одессу не позднее осени 1918-го. Но если б он вдруг и задержался в пути и попробовал пробраться на такой пароход, ничего бы у него не вышло: “Агитационные поезда и пароходы, созданные во время Гражданской войны по инициативе военного отдела издательства ВЦИК, были строго режимными объектами первостепенной важности. Так, во главе агитационного поезда «Октябрьская революция» стоял Михаил Калинин, а агитационный пароход «Красная звезда» возглавлял Вячеслав Молотов, причем его заместителем была Надежда Крупская. И «вписаться» туда мазиле-самозванцу было бы попросту невозможно – художники отбирались заранее и придирчиво”[580], – пишет Константин Кудряшов, один из немногих скептиков, усомнившихся в легенде о Шоре.

Словом, чтобы верить в россказни о Шоре, нужно вообще забыть о Гражданской войне и не иметь элементарных, доступных школьнику представлений об отечественной истории начала XX века. 1918-й и 1927 год – две разные эпохи.

Сочинители легенд об Остапе Шоре почему-то упорно приписывают ему дружбу с Юрием Олешей. Даже Наталья Камышникова-Первухина поверила, что Остап с ним “всю жизнь дружил”.[581] Они-де уже в детстве были друзьями, а в годы Великой Отечественной Шор даже поселился в квартире Олеши.[582] Авторы “Еврейского обозревателя” добавляют, будто Шор встретил начало войны “за колючей проволокой. И сбежать сумел только по дороге