Имперский повар 5 - Вадим Фарг

мощный энергетический пинок, требовал перезагрузки. Она выглядела сейчас не как роковая шпионка или внучка криминальной королевы, а как обычная студентка, умотавшаяся на сессии.

Я крутил в руке бокал с вином. Барон расщедрился на какое-то коллекционное красное из своих подвалов. На вкус оно было терпким, сложным и отдавало пылью веков. Наверное, ценители душу бы продали за глоток, а мне сейчас хотелось простой холодной воды с лимоном.

— Вы совершили невозможное, Игорь, — нарушил тишину Воронков. Он сидел напротив, и его глаза масляно блестели, то и дело скашиваясь на остаток корня мандрагоры, лежащий на столе. — Оздемир… этот старый пират никого к себе не подпускает. А вы не просто вошли, вы вышли с трофеем.

Он подался вперёд, и кресло под ним скрипнуло.

— Это открывает перспективы. Грандиозные перспективы! Если вы смогли найти к нему подход… Представьте! Мы можем наладить постоянный канал поставок. Редкие ингредиенты, специи из-за моря, запрещённые в Империи травы… Гильдия Истинного Вкуса станет монополистом! Мы утрём нос Яровому на его же поле! Я сделаю вас своим официальным партнёром. Вы будете лицом наших торговых миссий.

Вероника, сидевшая на подлокотнике дивана с бокалом в руке, тихо хмыкнула, наблюдая за игрой пузырьков в хрустале. Она ничего не говорила, но её взгляд, скользящий по мне, был красноречивее любых слов. Она ждала, как я отреагирую на эту блесну.

Я медленно поставил бокал на полированный стол.

Воронков осёкся на полуслове. Его улыбка чуть дрогнула.

— Партнёром? — переспросил я тихо. — Лицом миссий?

Я устало потёр переносицу. Адреналин схлынул, оставив после себя глухое раздражение. Передо мной сидел человек, который считал себя элитой, властью, столпом общества. А на деле…

— Скажите, Константин, — я специально опустил титул, и барон дёрнул щекой, — пока я рисковал шкурой в порту, пока Света воевала с чиновниками, а Вероника колдовала над диагнозом… что сделали вы?

— Я предоставил лабораторию, ресурсы… — начал он, надуваясь важностью.

— Вы предоставили кастрюлю, — отрезал я. — И стены. А ещё вы позволили «Комитету по этике» связать мне руки на моём же шоу.

Воронков нахмурился, явно не ожидая атаки.

— Это политика, Игорь. Вы не понимаете тонкостей. Яровой имеет влияние в цензурном комитете, мы не могли просто так…

— Вы называете себя Гильдией, — перебил я его, чувствуя, как закипает злость. Не горячая, как на сковородке, а холодная, как в морозильной камере. — Вы носите перстни, кичитесь родословной, называете себя хранителями традиций. А на деле вы — бумажные тигры. Красивая мебель в антикварной лавке.

В комнате повисла звенящая тишина. Даже поленья в камине, казалось, перестали трещать, чтобы не пропустить скандал. Вероника отставила бокал и подалась вперёд, в её глазах плясали чертята. Ей нравилось. Ей определённо нравилось, как я разделываю этого павлина.

— Вы забываетесь, Белославов, — процедил барон, и его лицо пошло красными пятнами. — Я всё-таки дворянин.

— А я повар, — парировал я. — И на моей кухне тот, кто не чистит картошку, не ест пюре. Мой продюсер сейчас бьётся с бумажками, пытаясь спасти эфир. Моя сестра держит оборону в закусочной вообще в другом городе. Одна! Отбивается от бандитов юридическими грамотами. Хакер ломает базы данных. А вы? Вы сидите здесь, пьёте вино за тысячи рублей глоток и мечтаете, как будете торговать мандрагорой, которую добыл Я.

Я встал и подошёл к камину, глядя на спящую Лейлу.

— Если вы не можете решить вопрос с паршивой бумажкой от цензора, барон, как вы собираетесь защищать меня от Ярового? Граф играет по-крупному. Он убивает, он взрывает, он травит. А вы? Пишете меморандумы?

Воронков молчал. Он был красным и, кажется, готовым лопнуть от возмущения. Но возразить ему было нечего. Я ударил в самое больное — в его беспомощность. В то, что их «Тайное Общество» давно превратилось в клуб по интересам для скучающих аристократов.

— Чего вы хотите? — наконец выдавил он, глядя в стол. Весь его пафос сдулся, как неудачное суфле.

— Мне не нужно, чтобы вы снимали цензуру. Это уже поздно, да и мы придумали, как это обойти, — я усмехнулся, вспомнив идею с «запикиванием». — Мне нужен купол.

— Купол? — не понял он.

— Юридический купол. Железобетонный. Я хочу, чтобы с завтрашнего дня и до конца съёмок ни одна инспекция — ни пожарные, ни санэпидемстанция, ни налоговая, ни охотники за привидениями — не смела даже подойти к порогу моей студии и будущего кафе. Я хочу, чтобы любой чиновник с папкой, который решит сунуть нос в мои дела, получал звонок от вашего юриста ещё до того, как нажмёт на дверной звонок.

Воронков задумался. Он крутил перстень на пальце, взвешивая за и против. Потом его взгляд упал на корень мандрагоры. Он понимал, что без меня этот корень так и останется просто уродливой деревяшкой. А со мной у него был шанс.

— Хорошо, — кивнул он тяжело. — Я задействую связи в Губернском Управлении. У меня есть рычаги давления на главу надзорной службы. Вам выдадут «Охранную грамоту поставщика Двора»… ну, или что-то в этом роде. Временную, конечно.

— Сойдёт, — кивнул я. — Временная — это самое постоянное, что бывает в России.

Я посмотрел на часы. Три часа ночи. Завтра, точнее, сегодня — снова съёмки, снова бой, снова нервы.

— Нам пора.

Я подошёл к креслу и легонько тронул Лейлу за плечо. Она вздрогнула и открыла глаза. Сначала в них был страх, но, увидев меня, она расслабилась.

— Уже всё? — сонно спросила она.

— Да. Поехали спать.

Воронков уже нажимал кнопку вызова прислуги.

— Машины подадут к подъезду, — сухо сказал он, стараясь вернуть себе остатки достоинства. — Игорь, вас отвезут в «Империал». Лейлу мы можем разместить в гостевом крыле, здесь ей будет обеспечен уход…

— Нет, — отрезал я.

Барон удивлённо поднял бровь. Вероника тоже с интересом посмотрела на меня.

— Лейла едет со мной. В «Империал». Я возьму ей номер на моём этаже.

Лицо Воронкова расплылось в понимающей, сальной улыбочке. Той самой, мужской, заговорщицкой, от которой хочется пойти и вымыть руки с хлоркой.

— О-о-о… — протянул он, многозначительно переглянувшись с Вероникой. — Понимаю, понимаю. Молодость, адреналин, спасение прекрасной дамы… Конечно. Девушке нужен… кхм… особый уход. Врачебное наблюдение, так сказать. Самая надёжная защита от одиночества и ночных кошмаров.

Лейла залилась краской так густо, что это было видно даже в полумраке. Она опустила глаза, теребя край пледа, но возражать не стала.

Меня передёрнуло.

— Прекратите этот балаган! — рявкнул я так, что барон снова вздрогнул. — У вас, аристократов, только одно на уме. У неё была магическая кома час назад! Мне нужен мониторинг пациента. Если у неё ночью остановится сердце от отката