Имперский повар 5 - Вадим Фарг

Я посмотрел на Веронику.

— Напиши список симптомов, при которых вызывать скорую. И что давать, если начнётся лихорадка. Я повар, а не нянька, но трупы в команде портят мне аппетит и репутацию.

Вероника улыбнулась — на этот раз без ехидства, скорее с уважением.

— Сделаю, Игорь. Ты прав. Ей лучше быть под присмотром того, кто её вытащил. Связь через кровь, знаешь ли, штука тонкая.

— Никакой связи, — буркнул я. — Просто бульон.

Глава 21

Героизм — это не только когда ты с мечом бросаешься на дракона, но и когда уступаешь единственную кровать девушке, а сам ложишься на диван, у которого пружина впивается тебе прямо в ребро.

Я сбросил ботинки, чувствуя, как гудят ступни. День выдался безумным: сначала портовые разборки с турецкими контрабандистами, потом алхимические эксперименты в оранжерее, и под конец — дипломатическая война с аристократами.

Лейла стояла посреди комнаты, осматриваясь. После моего супа с мандрагорой она выглядела так, словно вернулась с курорта, а не с того света. Щёки розовели, глаза блестели, а движения стали плавными и уверенными. Магия древнего корня работала быстро, латая её ауру, как хороший клейстер обои.

— Шикарно, — оценила она, проводя рукой по бархатной спинке огромной двуспальной кровати. — Королевское ложе.

— Твоё, — буркнул я, вытаскивая из шкафа запасную подушку и одеяло.

Лейла обернулась, удивлённо приподняв бровь.

— В смысле? А ты?

— А я — на диван, — я кивнул в сторону козетки, которая выглядела изящно, но для сна подходила так же, как дуршлаг для переноски воды.

Лейла усмехнулась. В её глазах мелькнул тот самый озорной огонёк, который я видел у неё до всей этой истории с предательством и болезнью. Она грациозно потянулась, и бретелька её платья «случайно» соскользнула с плеча.

— Знаешь, Игорь, — промурлыкала она, делая шаг в мою сторону. — В фильмах спаситель обычно получает награду. Или хотя бы место под тёплым боком. Тем более, кровать огромная, мы бы даже локтями не столкнулись.

Я взбил подушку и скептически посмотрел на неё.

— В фильмах, Лейла, спасителям не нужно вставать в шесть утра, чтобы готовить на камеру. А мне нужно.

— Ты скучный, — фыркнула она, но в голосе не было злости. — Я, между прочим, полна энергии. Твой суп творит чудеса. Я чувствую себя так, будто могу пробежать марафон. Или… заняться чем-то более интересным.

Она подошла ближе, и я уловил запах её духов — что-то восточное, терпкое, смешавшееся с запахом того самого «волшебного» бульона.

— Лейла, — я положил руку ей на плечо и развернул на сто восемьдесят градусов в сторону кровати. — Я сегодня был в порту, торговался с бандитами, потом варил зелье с ведьмой. Моё либидо спит мёртвым сном, укрывшись с головой. И тебе советую.

— Ладно-ладно, — она подняла руки, сдаваясь. — Но предложение было щедрым. Мог бы и оценить.

— Я оценил. Десять баллов из десяти за попытку. Спокойной ночи.

Я рухнул на диван. Рат выбрался из кармана, недовольно пискнул, оглядывая моё спартанское ложе, и юркнул под одеяло, устроившись у меня под мышкой.

— Тебе тоже не нравится? — прошептал я. — Терпи, казак. Атаманом будешь.

Я отвернулся к спинке дивана и провалился в сон раньше, чем успел досчитать до одного барана.

* * *

Утро ударило солнечным лучом прямо в глаз. Неприятно. К тому же добавилось чувство, будто по моей шее всю ночь топталось стадо слонов. Диван оказался орудием пыток, замаскированным под мебель.

Лейла уже не спала. Она сидела у окна с чашкой кофе, который, судя по аромату, заказала в номер. Выглядела она свежей, отдохнувшей и чертовски довольной жизнью. Вот что значит правильное питание и магия.

— Доброе утро, ворчун, — поприветствовала она меня, протягивая вторую чашку. — Кофе дрянной, пережаренный, но кофеин есть.

— Спасибо, — я принял чашку как святой Грааль. — Собирайся. Нас ждут великие дела и, скорее всего, большие проблемы.

Поймав по пути Свету, выехали.

До студии мы добрались быстро. Увалов уже был на месте. И судя по тому, как он нервно расхаживал по кабинету, вытирая лысину платком, проблемы нас действительно ждали.

В кабинете царила атмосфера похоронного бюро в день распродажи гробов. Валентин меланхолично жевал зубочистку, глядя в потолок.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Увалов, завидев меня. — Игорь, у нас катастрофа! Армагеддон местного масштаба!

Он схватил со стола пухлую папку и потряс ею в воздухе. Из папки посыпались листы, густо исчёрканные красным маркером. Это выглядело так, будто кто-то разделывал на них курицу, не помыв руки.

— Комитет по цензуре вернул материалы, — мрачно пояснила Света. — Почти всё.

— Что значит «почти всё»? — я поднял один лист. Это был сценарий пилотного выпуска. Моя реплика про то, что «магические порошки убивают вкус», была жирно зачёркнута, а на полях стоял огромный восклицательный знак и приписка: «Недопустимая дискредитация отечественного производителя!».

— Ты же помнишь, что они требуют вырезать любую критику добавок, — затараторил Увалов. — Любые намёки на то, что химия — это плохо. Любые сравнения натуральных продуктов с магическими суррогатами в пользу первых. По сути, нам запретили говорить правду.

— Мы пахали зря⁈ — взорвалась Лейла. — Игорь всю душу вкладывает в шоу, чтобы люди могли попробовать настоящую еду!

Валентин перекатил зубочистку в другой угол рта.

— Если мы пустим в эфир твою фразу про «порошок смерти», нас закроют до обеда. Яровой надавил на все рычаги. У него там свои люди.

Я прошёлся по кабинету. Ситуация так и не разрешилась, придётся что-то думать заново.

— Ладно, — сказал я спокойно.

Все уставились на меня.

— Что «ладно»? — не понял Увалов.

— Ладно, мы не будем биться головой о стену. Пока.

Я подошёл к доске, на которой был расписан план съёмок, и стёр тряпкой надпись: «Разоблачение химии».

— Отложим запуск. Мы снимем новые эпизоды. Прямо сейчас. Мягкие. Уютные. Домашние. Без политики. Без прямых обвинений.

Валентин впервые за утро улыбнулся.

— Хорошо, можем начать заново. Но всё же пересмотрю отснятый материал ещё раз. Я вырежу из старых записей всю крамолу, но оставлю эмоции. Оставлю вкус.

— Именно, — кивнул я. — Валентин, ты садишься за монтаж. Сделай из того, что мы сняли, «безопасную» версию. Но такую, чтобы слюнки текли. А Света…

Я повернулся к журналистке.

— У тебя карт-бланш на пиар. Пока нет эфиров, забей собой интернет. Интригуй. Пиши, что шоу будет шикарным. Выкладывай фото блюд. Намекай, что цензура пытается нас задушить, но не пиши почему. Пусть народ сам додумывает. Запретный плод сладок. Создай ажиотаж.

Света хищно улыбнулась, уже доставая телефон.