Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

ею у него перед носом. Кот нехотя стучал по ней лапой. А потом схватил ветку зубами, вырвал из рук Дарсы и унёс в угол. Положил на пол и долго смотрел на неё. Потом потеребил лапой.

Имплювий — бассейн для сбора дождевой воды в римском доме.

Дарса хихикнул.

Кот посмотрел на него, фыркнул и куда-то важно удалился.

Мальчика окликнула Евдоксия, попросила помочь перебрать крупу. Занятый этим делом, он начал раздумывать, какая же всё-таки работа у Палемона, что хозяева так распереживались. Тот ему рассказывал только то, что учит людей драться разным оружием. Поглощённый в размышления, он снова услышал незнакомый голос, хотя и не сразу это осознал.

— Боже мой, какое унижение! — пробормотал некто смущённым тоном.

Дарса обернулся, ища того, кто сказал эти слова. Но вокруг никого не было. Евдоксия помешивала бульон в котелке, Афанасий вовсе стоял спиной к нему и пересчитывал монеты. Ксенофонт сидел на полу, раскорячившись пузом кверху и сосредоточенно вылизывал себя под хвостом. Почувствовав взгляд Дарсы, посмотрел на него и мяукнул.

И в тот же миг мальчик вновь услышал голос:

— За что мне это? В чём я виноват?

Дарса снова огляделся.

Вокруг было тихо, никаких посторонних людей рядом не наблюдалось. А голос будто звучал у Дарсы в голове.

Мальчик снова растерянно огляделся.

Показалось?

Афанасий говорил: «Креститься надо, когда кажется».

Дарса осторожно провёл себе пальцем по лбу. Крест-накрест.

— Это ты зря. Так не следует. Это тебе не игрушки.

— Какие игрушки? — шёпотом спросил Дарса.

— Ну, какие у тебя тут.

— Никаких, — оторопело пробормотал Дарса.

— А дома-то были?

— Д-дома?

Перед его мысленным взором нарисовалась любимая деревянная лошадка с гривой и хвостом из пеньки. Да и то — давно уж не игрушка. Скорее, оберег. Был…

Дарса почувствовал ком в горле.

Кот встал, подошёл к его ногам и потёрся.

— Ну будет тебе. Не плачь.

— Ксенофонт, это ты говоришь? — прошептал Дарса.

Кот посмотрел на него и муркнул.

— Ну-у… Не то, чтобы говорю… Но, в некотором смысле — да.

— Ксенофонт! — Евдоксия отвлеклась от готовки и позвала кота, — иди, молочка налью!

Тот снова потёрся о ноги Дарсы. Мальчик подхватил его за передние лапы и усадил себе на колени.

— Ты?! Не может быть!

— Нежелание доверять сходу чему-то неведомому, это конечно, хорошее качество, — фыркнул голос, — особенно в столь юном возрасте! Вот, смотри. Я чешу ухо правой задней лапой, потом левой! А теперь поцелую тебя.

Ксенофонт выполнил действия в той же последовательности, как и обещал Дарсе неведомый голос. Кот потянулся и ткнулся мокрым холодным носом в нос мальчика.

— Не может быть… — прошептал тот.

— Ну что ты какой трудный! Вот, кручусь вокруг себя три раза, ловлю свой хвост!

Ксенофонт спрыгнул на пол и всё исполнил.

— Но коты и неговорящие так делают, — пробормотал Дарса.

— Ты считать умеешь? Три! Обещал три раза — сделал три. Что тебе ещё показать?

— Ух ты, волшебный кот! — только и смог вымолвить Дарса.

Ксенофонт снова фыркнул.

— Не совсем волшебный. Вернее, не совсем кот. Хотя, это сложно объяснить неподготовленному слушателю. Я надеюсь, ты не против продолжить наше знакомство?

Дарса только кивнул в ответ, слов у него не нашлось, настолько удивительным было происходящее.

— Тогда, юноша, поступим так. Пойдём в твою комнату, побеседуем наедине. Так, встали, поднялись, идём!

Дарса не успел встать с табурета, а кот тут же запрыгнул ему на руки.

— Сделай одолжение, возьми меня с собой. У нашего доброго хозяина слишком большие расстояния между ступеньками. И полно пыли на лестнице, я от неё чихаю.

— Ксенофонт! Молоко! — снова позвала Евдоксия.

— Миску, миску с молоком не забудь, — настойчиво потребовал голос в голове Дарсы, — я как видишь, не могу её донести, у меня лапки!

Кот устроился на плече у Дарсы, обвил хвостом его шею наподобие воротника. Дарса взял миску с молоком, и медленно, стараясь не расплескать его, направился к выходу.

В дверях он едва не столкнулся с молодым мужчиной, который распахнул двери и переступил порог.

— Вот это шейный платок! Красота! Мне бы в Дакии такой пригодился, — сказал он, указывая на кота.

Этого человека Дарса знал. Диоген, тоже постоялец Афанасия. Он поселился в инсуле через несколько дней после них с Палемоном.

И почему-то, столкнувшись со здоровяком впервые, Диоген как-то странно на него посмотрел. Прямо разинув рот от удивления. Да и потом, спустя несколько дней косился подозрительно. Дарса рассказал об этом Палемону, но тот только плечами пожал. Не обратил внимания.

Этот увечный отставной легионер был весьма общителен, словоохотлив, со всеми перезнакомился. Когда вызнал у Дарсы, что тот из Дакии и был рабом, смутился. Мальчик потом спросил у Афанасия, чего это он, а пекарь объяснил, что руку ветеран потерял как раз в Дакии.

Дарса на него разозлился и теперь избегал. Потому, едва увидев, ускорился, прошмыгнул мимо и стремглав взлетел по лестнице на третий этаж.

— Ну, что юноша, давай тепер-р-рь познакомимся в спокойной обстановке, без свидетелей, — сказал кот.

Говорил он медленно, растягивая некоторые звуки.

— Я Дарса, сын Сирма, — представился мальчик. Он решил, что нечего скрывать своё имя от волшебного кота.

Кот прогнулся, вытянул вперёд передние лапы, задрал кверху пушистую задницу и распушил хвост. Очевидно, это означало церемонный поклон.

— А как тебя зовут? — спросил мальчик.

— Моё настоящее имя слишком значимо, чтобы его произносить. По крайней мере до тех пор, пока мы не познакомимся ближе. Зови меня, как и все в этом доме. Признаться, это даже льстит.

— Почему?

— Ты не слышал о Ксенофонте? — фыркнул кот.

— Нет. Он чем-то знаменит?

— Он не слышал! — кот демонстративно повернулся в профиль, — с кем приходится работать!

— Прости меня, пожалуйста, — смутился Дарса, — я правда не знаю.

— Хорошо, — сменил гнев на милость кот, — сказать по правде, что сей муж, чьё имя я ныне ношу, хотя и знаменит служением Клио, но по сути своей скорее ближе к твоему соседу. Такой же солдафон.

— Какому соседу? — не понял Дарса.

— Этому однорукому легионеру Луцию.

— Ты его знаешь?

— Я знаю всех здешних обитателей. Должен признаться, Луцию я в некоторой степени завидую.

— Почему?

— Видишь