Сквозь исчезающее небо - Кэтрин Коулc

тянулся кантри-рок — ровно на той громкости, что нужна. Видимо, Уайлдер за годы выверил ее до идеала: музыка заполняет паузы, но не мешает разговаривать.

Я поставила две тарелки на столик в углу — с лучшим обзором на весь зал.

— Рубен с картофелем из батата и двойной чизбургер с фигурной картошкой.

Роджер подвинул «Рубен» к себе.

— То есть ежедневный инфаркт Трэвиса на тарелке?

— Будто «Рубен» — образец здорового питания, — огрызнулся Трэвис.

— Эй, посмотри на этот батат. Намного полезнее твоей картошки.

Я покачала головой.

— Могу заменить вам обоим картошку на салат от шефа.

Трэвис подтянул тарелку ближе и обнял ее одной рукой.

— Только через мой труп.

Я подняла руки.

— Сдаюсь. Картошка в безопасности.

Роджер усмехнулся.

— Мудро. Трэвис за свою еду горой стоит. Спроси, что он сделал с помощником шерифа, который стащил его остатки.

Я повернулась к мужчине с каштановыми волосами с рыжеватым отливом.

— Трэвис… что скажешь в свое оправдание?

Он поднял картошку.

— Скажу, что нельзя трогать еду, которая спасает мне день. Иначе можешь обнаружить острый соус в своем кофе.

— И на всем обеде, — добавил Роджер.

— Трэвис, — сказала я, с трудом сдерживая смех.

Он пожал плечами.

— Справедливость.

— Вы оба за нее стоите горой, — согласилась я. — Наверное, поэтому вы всю неделю приходите сюда на обед. Проверяете, как я?

До этой недели они заходили всего один раз. Теперь можно было часы по ним сверять.

Роджер бросил самодовольную улыбку.

— Может, мы просто заигрываем с красивой официанткой.

Я фыркнула.

— Конечно.

Трэвис откинулся на спинку.

— Ничего необычного не было?

Я покачала головой. После нескольких дней, когда шок от звонка немного отпустил, я уже хотела еще одного. Я бы повела себя иначе: спокойно, попросила бы поговорить с Новой, удержала бы звонящего на линии, пока программа Декса не вычислит его.

Он установил мне на телефон приложение для отслеживания звонков. Достаточно открыть его и нажать кнопку — запись начнется, и появится геолокация. Главное — удержать человека на линии подольше.

— Это хорошо, — подбодрил Трэвис.

— Может быть. Просто… мне нужны ответы. Кто это был? Почему сейчас, спустя столько времени?

Трэвис и Роджер переглянулись.

— Что? — потребовала я.

Роджер прокашлялся.

— А вдруг они знают, что ты здесь. Что ты копаешь.

По коже пробежал холодок, но я выпрямилась.

— Если кто-то забрал Нову, я хочу, чтобы они знали, что я их ищу. Хочу, чтобы знали — я иду за ними. И не остановлюсь, пока она не вернется.

Зазвенел колокольчик, и тут же раздался голос Фионы:

— Заказ готов!

— Мне нужно забрать, — пробормотала я и отвернулась, не дав им ответить.

Но, проходя к окну выдачи, я вдруг почувствовала на себе взгляды. Оглянулась — и поняла, что это лишь воображение. Все были заняты своим: разговорами, телефонами, книгой.

Я глубоко выдохнула, взяла две тарелки и понесла их паре, приехавшей в город в поход. С трудом удержалась, чтобы не предупредить их держаться вместе и не уходить поодиночке. Вместо этого пожелала хорошего отдыха и поставила перед ними бургеры и картошку.

За другим столом меня встретило новое, но знакомое лицо.

— Джек, верно?

Я ужасно запоминала имена, но всегда помнила истории. Особенно те, что люди рассказывали на встречах «Компас». Жена Джека пропала полгода назад. Вышла за продуктами — и не вернулась.

Он коротко кивнул.

— Рад снова тебя видеть, Брей.

— И я тебя. Что будешь пить?

— Колу, пожалуйста, — сказал он, постукивая по столу пальцами, испачканными маслом.

— Сейчас принесу.

Я уже собиралась уйти, но Джек снова окликнул:

— Были еще проблемы?

Я слегка напряглась.

— Холли рассказала, — пояснил он. — У нас обычно быстро узнают, если у кого-то что-то случилось — хорошее или плохое.

Я подавила вспышку раздражения. Это не сплетни. Скорее, поддержка. Просто я слишком привыкла справляться одна.

— Больше ничего. Хотя хотелось бы.

Джек сглотнул.

— Понимаю. У меня было сообщение, что Синтию видели на границе с Орегоном. Я несколько месяцев был как на иголках. Каждый стук в дверь, каждый звонок…

Меня накрыла волна сочувствия и легкое чувство вины за недавнее раздражение. В этом и была ценность людей, прошедших через подобное. Они понимали, как никто другой.

— Мне очень жаль. Иногда надежда — настоящая пытка. Но за нее все равно нужно держаться.

В темных глазах Джека вспыхнула боль.

— Точнее не скажешь.

Я коротко сжала его плечо.

— Сейчас принесу тебе колу.

И еще я собиралась угостить его десертом за свой счет.

Лавируя между столиками, я подошла к бару.

— Что нужно? — спросил Уайлдер, не отрываясь от телефона, в котором, казалось, зависал постоянно.

Я так и не поняла, то ли он преданно играет в словесные головоломки, то ли ведет тайную переписку. Но работе это не мешало. У него было шестое чувство на такие вещи: он всегда знал, когда кому-то что-то нужно.

— Колу.

Уайлдер убрал телефон в карман и насыпал лед в стакан.

— Все в порядке?

Каждый день он спрашивал одно и то же.

— Ну, если учесть тебя с твоим паучьим чутьем, дежурства Трэвиса и Роджера, систему напарников Коры и Фионы и взгляды Эйдана на любого, кто подходит слишком близко, то, думаю, я под надежной охраной.

Уайлдер усмехнулся.

— Все официально. Теперь ты одна из нас. Добро пожаловать.

Эти слова ударили прямо в грудь. Кажется, я никогда по-настоящему не чувствовала, что куда-то принадлежу. В бухгалтерии, где я работала раньше, все держались подчеркнуто официально. Личные темы никто не поднимал, и обо мне знали только то, что у меня есть сын.

В Старлайт-Гроув все было совсем иначе. Здесь люди знали чужие дела. Иногда это оборачивалось злом — как у тех, кто тыкал братьям Арчер в лицо историей их отца. Но чаще — добром. Чтобы присмотреть. Чтобы помочь.

— Я еще не совсем к этому привыкла, — призналась я.

Уайлдер подтолкнул ко мне стакан с колой.

— Привыкнешь. Но к семейному ужину тебе лучше морально подготовиться. Арчеры… мы умеем быть слишком шумными.

Во мне шевельнулась тревога.

— Тогда выручай. Что вы любите? Кроме часов и снежного человека.

Уайлдер расхохотался.

— Декс и правда посвятил тебя в семейные тайны.

— Только отрывочно. И в основном про Уэйлона. А остальные? Увлечения? Семейные традиции? Помоги мне прийти во всеоружии и всем понравиться.

— Острый соус.

Я нахмурилась.

— Острый соус — это ваша семейная традиция?

Уайлдер расплылся в улыбке.

— Семейное посвящение. Почти кровная клятва.

— Даже так? — рассмеялась я.

— На ужин приходи с железным желудком. Если кто-то достанет арсенал острых соусов Уэйлона, пути назад уже не будет. Все будут биться до