100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

удивительным образом совпало с ужесточением уголовного законодательства в стране и увеличением числа осужденных. В 1961 году Президиум Верховного Совета РСФСР принял Указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни», по которому только за 1961 год по стране было выселено около 200 тысяч человек. Как говорится в Указе, «места поселения устанавливаются Советом Министров РСФСР с учетом возможности использования выселенных на работе в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве».

Такие уголовные элементы оказались и в Новочеркасске, на электровозостроительном заводе, когда там вспыхнула забастовка, вызванная экономическим кризисом в стране. Полная неспособность власти разговаривать с народом, пролетарское возмущение социализмом с бесчеловечным лицом и наличие радикальных элементов – все эти составляющие стали ингредиентами взрывоопасного коктейля.

Страшный июнь 1962 года

В России, как и в других странах мира, такие настроения тоже возникали, в том числе и во времена СССР. Характерным примером можно считать восстание в Новочеркасске 1–2 июня 1962 года. Но здесь важно различать причины и поводы. Забастовка и демонстрация рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода была вызвана повышением цен на продукты на 25–30%. К этому привели ошибки в управлении хозяйством страны.

Новочеркасск, 1962 г.

В сущности, рабочие предприняли действия, достаточно хорошо известные западным странам, где подобные стачки, забастовки и требования улучшения условий жизни не являлись чем-то редким и необычным, особенно в те годы. Однако были и другие факторы – те, которые мы называем поводом к беспорядкам.

Сегодня специалисты по конфликтам называют несколько моментов, спровоцировавших вспышку возмущения и беспорядки:

1. Объявление о 30-процентном повышении цен и снижении зарплаты из-за тяжелого положения с экономикой страны;

2. Техническая отсталость завода (использование тяжелого физического труда, плохие бытовые условия, текучесть кадров);

3. Отравление 200 человек из обмоточно-изоляционного цеха ядовитыми отходами производства из-за низкого уровня техники безопасности;

4. Прием на работу бывших уголовников и их концентрация в первой смене сталелитейного цеха, повлиявшие на остроту конфликта в его первой стадии;

5. Неудачная фраза директора завода, пытавшегося воздействовать на рабочих высокомерной интонацией и грубой шуткой.

Фактически моменты с 1 по 4 стали непосредственными причинами конфликта, а поводом, т. е. той самой «спичкой», которая вызвала радикальные действия, стала фраза Курочкина. Как в подлиннике звучала эта фраза, сказать сложно. Были свидетели из рабочих, утверждавшие, что директор сказал: «Вместе будем пирожками питаться». Однако потом эта фраза передавалась в разных вариациях: «Нет денег на пирожки с мясом – ешьте с ливером» или даже «…жрите с ливером». Чем не знаменитый вопрос Марии-Антуанетты: «Если у них нет хлеба, почему они не едят пирожные?» Говорят, с него началась Великая французская революция. Говорят также, что королева этой фразы не произносила: это была провокация, фейковый вброс британских спецслужб.

Здесь – то же самое: не в самой фразе дело, а в заносчивости неумного хозяина, который никогда не имел дела с настоящим бунтом и привык разговаривать с рабочими свысока. Так или иначе, директор не смог договориться с подчиненными и предпочел просто исчезнуть, а волнения начались.

Главные события происходили возле заводоуправления. В 11 часов рабочие разных цехов составили в общей сложности толпу из тысячи человек, днем их было уже пять тысяч. Было перекрыто движение на железной дороге, идущей с Юга в центр, остановлен пассажирский поезд, идущий из Ростова-на-Дону в Саратов, а пассажиры фактически заперты в вагонах. Били стекла, написали на вагоне «Хрущева на мясо!», возникали драки. Зачинщиками выступали двое пьяных рабочих из бывших заключенных. Попытка главного инженера остановить беспорядки привела к его избиению и даже призывам сжечь его публично. Активистам завода удалось вытащить его из толпы. Позднее было решено пропустить поезд, но машинист во избежание жертв увел локомотив обратно в Ростов-на-Дону.

В половине пятого вечера областное начальство через громкоговоритель предприняло попытку договориться с рабочими и разъяснить ситуацию, но по традиции тех времен не придумало ничего лучше, как по бумажке зачитывать официальные постановления ЦК, что привело к новой вспышке возмущения. Портрет Хрущева был сорван со здания заводоуправления и подожжен. Зачинщики штурмовали заводоуправление, устраили погром и избили представителей администрации завода. Директора Курочкина забросали камнями и бутылками, секретаря ростовского обкома А.В. Басова освистали. Басов по телефону требовал вызвать войска. Милиция и КГБ вообще ничего не предпринимали, наблюдая за беспорядками и фотографируя зачинщиков. К ночи те были задержаны и отправлены в КПЗ.

Утром все изменилось. Ночью завод и железная дорога оказались заблокированы вооруженными автоматчиками. Возле железнодорожной станции стояли танки 5 дивизий. Почта, телеграф, радиоузел, горисполком и горком партии, отдел милиции, КГБ и Государственный банк были взяты под охрану. Ценности из Госбанка вывезены.

Рабочие, собравшиеся возле завода, об этом не знали. Призыву военных отправляться на работу они не последовали и двинулись к центру города. Шествие было парадным, взяли даже детей. Все это напоминало Кровавое воскресенье 1905 года. Они даже несли портреты Ленина и пели пролетарские песни. Уже на мосту через реку Тузлов шествие наткнулось на кордон из десятка танков и бронетранспортеров, но не было задержано. Расстрел начался на площади возле горкома. Там стояли солдаты, набранные из кавказцев: чтобы не произошло братание. И вновь понадобилась «спичка» для поджога ситуации: один из солдат ударил женщину прикладом. Толпа бросилась вперед и захватила горком. Потом был захвачен и отдел милиции. Находились люди, провоцировавшие остальных на беспорядки. Началась стрельба. Демонстранты стали прятаться, причем некоторые попали в ловушку – в те самые камеры, где до этого содержались вчерашние зачинщики, уже увезенные из города. Кто-то спрятаться не успел. В основном – случайные люди: пожилой мужчина, мальчишка, прибежавший из любопытства, беременная женщина, проходившая неподалеку, парикмахерша, застреленная шальной пулей прямо возле рабочего кресла.

К ночи арестованных заставляли складировать трупы погибших в подвале банка. Туда же бросали раненых, которым медицинскую помощь не оказывали. Это была настоящая зачистка и бойня. Но проводили ее не военные, которые сами не понимали, что происходит: они-то стреляли в воздух предупредительными. Убийство совершали другие – снайперы, сидевшие на крышах домов, из внутренних войск или службы безопасности.

Погибших отвезли за город и бросили, прикрыв соломой. Через пару дней, когда возле разлагающихся трупов появились собаки, убитых распределили по разным кладбищам и похоронили в неизвестных могилах, просто завернув в брезент и бросая в землю одной кучей. Всех, кто занимался этим, заставили подписать бумагу о неразглашении. Там же был пункт: не соблюдение государственной тайны карается высшей мерой. Родственники погибших 30 лет не знали, где останки их близких, и не могли их перезахоронить. Когда позднее правозащитные организации вели поиск, было найдено всего 26 человек.

На суде