Вечные клятвы - Ана Эм

Когда прохожу в столовую, мысли разом разлетаются в разные стороны, а сердце подпрыгивает в груди. Тупое сердце.

Сандро сидит на своем месте за столом и заметив меня, поворачивает голову. Думаю, больше нет смысла скрывать свой скверный характер. Поэтому окинув его скучающим взглядом, молча опускаюсь на свое место по правую руку от него.

– И тебе доброе утро, дорогая. – откидывается он назад, подперев рукой подбородок.

В голосе улыбка и насмешливые нотки. Чудно. Я его забавляю. Покатать его на качелях? Почему бы и нет. Расплываюсь в своей самой сладкой, самой влюбленной улыбке и хлопаю ресницами.

– Прости, милый, задумалась, не заметила тебя здесь.

Он прикусывает нижнюю губу, подавив ухмылку.

– Да, я почему-то именно так и подумал.

Наливаю себе кофе и приступаю к завтраку. Сандро наблюдает. Антонио, по всей видимости, ждет в коридоре. Интересно. Мой муж очевидно снова хочет поговорить по душам.

Не проходит и пяти минут, как мне прилетает первый вопрос.

– Каким было твое детство?

Делаю глоток кофе и расслабленно откидываюсь на спинку своего кресла.

– Почему мы не трахались три года?

Я ждала раздражения или чего-то вроде этого, но ублюдок удивляет меня, ухмыльнувшись в открытую. Зеленые глаза вспыхивают. Вот же дерьмо, я не привыкла к такому Ломбарди.

– Ты так сильно на этом зациклена? Почему просто не попросила трахнуть тебя раньше?

Нормально ли, что когда он произносит слово «трахать», между моих ног становится влажно? Нет, уверена, что нет.

Пожимаю плечами.

– Решила, ты импотент.

И вот тогда впервые за три года я слышу это. Смех Сандро Ломбарди. Настоящий и ахренеть какой заразительный. Органы внутри меня делают этот странный трюк с переворотом.

Плохо дело.

Мнене может нравиться смех Ломбарди.

– Как же я рад, что в тот день не ошибся. – бормочет себе под нос, качая головой.

– Что?

– Ничего. – прочищает горло, отпивает свой кофе, а потом вдруг добавляет. – Я не трогал тебя, Елена, потому что мне была неинтересна девственница, которая ходит в церковь по воскресеньям.

Склоняю голову набок, изучая его лицо. И на удивление, он мне позволяет, не закрывается, словно говорит мне «давай, покажи на что способна».

– Но это ведь только часть правда, да? Та, что ты говоришь себе утром перед зеркалом после того, как подрочишь на мысли обо мне. Верно?

Он снова смеется, но на этот раз бесшумно и прикрыв лицо рукой. Только широкие плечи подрагивают так, будто он услышал шутку года.

– Нет. – выпрямляется, взяв часть эмоций под контроль. – Это я себе говорю, когда представляю твое лицо, пока трахаю Катарину.

Вот же падла.

Мне приходится изобразить легкое удивление, вскинув брови. И ни грамма, даже крохотной крупицы ревности. Потому чтонет, я не ревную Сандро Ломбарди.

– Хм. – подношу кофе к губам и делаю еще глоток. – Смотрю ты решил сильно не заморачиваться. Выбрал ту, что прямо под рукой.

Он кивает, не сводя с меня глаз.

– Но ты не боишься, что теперь я могу прострелить ей башку?

Его брови взлетают вверх.

– А тебе разве не все равно?

– Кого трахает мой муж?

– Кого трахаюя?

Отворачиваюсь и отправляю в рот кусок яичницы, игнорируя ноющую пульсацию внизу живота. Сандро вдруг подается вперед, так близко, что мне в нос ударяет аромат дорого одеколона.

– Одно твое слово, дорогая. – протягивает низким голосом, как хренов секрет. – И я буду трахать тебя хоть каждый день.

Merda.

– Ммм? – задумчиво поворачиваюсь к нему лицом, взгляд падает к его губам, и зеленые глаза заметно темнеют. – То есть, если попрошу взять выходной, например,сегодня...

Разворачиваюсь к нему полностью и подаюсь вперед так, чтобы между нами осталось неприлично мало пространства.

– Ты останешься и, ну, не знаю, заставишь меня встать на колени и принять тебя так глубоко в рот, чтобы не только я, но и тушь потекла?

Я слышу, как скрипят подлокотники его кресла от того, как сильно он их сжимает, вижу, как нечто крайне темное заполняет пеленой его глаза, и продолжаю:

– А потом, если я буду хорошей девочкой, ты возможно разложишь меня прямо на этом столе и трахнешь так, чтобы я весь день тебя вспоминала?

Чувствую его дыхание на своей коже и замечаю, как трудно ему оторвать взгляд от моих губ и смотреть только в глаза. Мучительно медленно Сандро кивает, и тогда я подаюсь еще ближе. Наши губы едва соприкасаются, когда я шепчу:

– Жаль, что неверные мужчины меня не возбуждают.

На этих словах я как ни в чем ни бывало снова откидываюсь на спинку своего кресла, увеличивая расстояние между нами.

– А возвращаясь к твоему прежнему вопросу, детства у меня не было. – беру в руки чашку, и удивляюсь, как она не дрожит, потому что внутри меня гребанное землетрясение. – Когда мне было восемь, отец вложил в руку пистолет и запер в комнате с одним ублюдком, сказав, что если не убью его, он сделает со мной страшные вещи. – улыбаюсь, наблюдая за тем, как Сандро с трудом сглатывает, тяжело дыша, и пытается переварить мои слова. – Думаю, это сформировало меня как личность.

Он открывает рот, но тут за моей спиной раздается голос Катарины.

– У нас встреча через час, пора выезжать.

Я не успеваю скрыть эмоцию на лице и морщусь. Сандро, разумеется, подмечает это и ухмыляется, даже не взглянув на свою верную помощницу.

– Не буду тебя задерживать, дорогой. – протягиваю со сладкой улыбкой.

Он слегка качает головой, будто не до конца верит в то, что только что между нами произошло. Затем поднимается на ноги, застегивает пуговицу пиджака и вдруг…Наклоняется и оставляет жаркий поцелуй. И не где-то. А под гребанным ухом. По коже мгновенно ползут мурашки, которые не остаются незамеченными.

– До вечера, дорогая. Не скучай.

– Не буду.

Он снова тихо посмеивается, а я оборачиваюсь к девушке.

– Катарина, будь добра,позаботься о моем муже.

Сандро смеется еще громче и уходит, а она ошарашено смотрит то на меня, то на него. О, неужели он с ней никогда не смеется? Какая жалость. Бедняжка.

Возвращаюсь к своему завтраку и вместо кофе выпиваю стакан воды. Все мое тело будто в огне или пробежало марафон, сердце выпрыгивает из груди.

Ты играешь с огнем, Елена.

Да, но до чего же приятная эта игра.