Рид. Операция "Пандора" - Виктория Симакова

Глава 18

Дневник. Поединок

Не знаю, сколько я спала на полу в ротонде. На темном небе уже виднелись звезды. Мраморные потертые за множество веков плиты еще хранили тепло итальянского солнца. Жесткие губы обветрились от солоноватого ветра, что вольготно чувствовал себя на вилле.

«Я тоже так хочу. Делать, что вздумается. Бежать, прыгать или лежать целый день в кровати и никуда не торопиться при этом. Не важно, чем заниматься. Главное, поступать так, как я считаю нужным, не оглядываясь ни на кого»

Но для того, чтобы это стало возможным, необходимо разобраться с Малычем, Отступниками, безопасниками и Лукиани. А еще выяснить, что произошло в поместье Роговых.

Мозг словно очнулся от спячки, стоило только понять, что дяди Олега больше нет в живых. Появление агента Бабичковкура на пороге поместья меня тогда здорово удивило, хоть и старалась выглядеть невозмутимой. В том состоянии, в котором была я, как-то адекватно отреагировать на происходящее не получилось. Зато теперь осознание настигло своей безжалостностью.

Кто посмел напасть на Роговых? Отступники? Люди? Или те, кто выступал против брака между мной и Денисом? Как там дедушка Сергей и бабушка Агата? Потеря дяди Олега может их сильно подкосить. Сначала мама, потом Григорий и я, а теперь еще дядя. С его женой они не очень ладят. Тетя Элиза еще та стерва, но все же она член семьи, а значит, мы должны поддерживать друг друга.

У кого лучше спросить о ситуации вокруг расследования смерти Олега Рогова, я так и не могла понять. С одной стороны, Энрико я доверяю больше, чем Холковскому. К тому же у итальянца связи, и ему быстрее откроются некоторые двери, чем мужу. С другой стороны, Денис — безопасник, а значит, о расследовании он знает из первых уст. Вот только кто из них поможет? И какова цена такой помощи?

За секрет Прометея Энрико готов сделать многое. Вот только готова ли я раскрыть все карты? Хоть и обещала, что помогу с этим, взамен на то, что он должен заботиться о Габи и ее родителях. Все же те, кто владел тайной титана, закончили свою жизнь не самым лучшим образом: прадедушку Этьена убили его же коллеги, Паоло Лукиани — погиб, помогая моей маме, как и Егор, который защищал меня. Остается папа. От него ни слуху, ни духу, впрочем, как и от Петра. Но есть надежда, что они оба живы и где-то скрываются.

Получается, что в шаговой доступности только я из тех, кто знает о силе Прометея. Гадать о том, в курсе ли предмета нашего договора с Лукиани остальные не приходится. Они не дураки и должны были понять, что за то, что я попросила, придется расплачиваться. А чем? Денег у итальянцев, может, даже больше, чем у меня. А вот информации — меньше.

Возможность передачи магических сил от одного мага к другому или к человеку, может изменить историю мира магии. С каждым годом все большее число рожденных чистокровных магов становятся пустышками. У них нет магии с самого рождения. А у кого она есть, слабы и не могут противостоять полукровкам, рожденным от союза мага и человека. Такая ситуация тревожит многих, особенно теперь, когда люди стремятся заполучить магические браслеты и силу. Если так будет продолжаться и далее, то в скором времени люди могут захватить мир магии, уничтожив или подчинив его себе. Но на это уйдет много времени. Десятилетия — это точно. А вот, если они узнают секрет Прометея, тогда — пару лет. Да и не только им эта тайна интересна: многие чистокровные маги на многое пойдут, лишь бы возродить былое могущество своих родов. И ведь никого убивать не надо, магию можно получить вполне законно, только необходимо знать пару заклинаний, желание мага поделиться, и вуаля, сила твоя. И для мага-донора никаких сложностей, магический резерв восстановится и сила вернется полностью. Как было у нас с Егором, когда в студенческие годы мы провели с ним эксперимент.

Как говорили древние, знание — сила. И тот, кто будет владеть этой информацией, способен стать самым влиятельным не только в Коллегии девяти магов Европы, но и на всех магических континентах. И Лукиани к этому стремится.

Политика и интриги — это интересно. Пора вставать и разбираться со всеми делами, пока маги не применили давний девиз магической школы: лежачих не бьют, их — добивают.

Напрячь мышцы дело несложное. Всего-то нужно немного терпения и силы воли, чтобы отдать приказ мозгу, и готово. Руки и ноги двигаются. Теперь чуть поднапрячься и встать. Потом шаг, другой. Мышцы ноют и болят, но держат тело вертикально. Кровь разгоняется по венам. В голове гул от напряжения, будто я гору сдвинула, а не поднялась на ноги.

Мысль о том, что Малявка осталась практически одна, не дает возможности остановиться и пожалеть себя. Хотя, казалось, что я уже разучилась это делать. Необходимо двигаться вперед, понемногу, но двигаться. Заставлять делать шаг за шагом. Тело должно слушаться меня, раз оно может это делать. Ветровы, гениальные лекари и доктора, сумели сделать то, что остальным было не под силу. Потом и доктор Рохос включилась. Так что физически я практически в норме.

Ребенок должен воспитываться в семье в окружении любящих родителей и близких, а значит, мне необходимо разобраться с Малычем и вернуть Сью с Майклом из комы. Всего-то делов. Дрожащей рукой вытираю пот со лба. Вечер, а мне жарко. Полдень, а мне холодно. Все не так, как надо.

Картинка перед глазами кружится, ноги почти ватные, а сердце бешено стучит. И снова вернулись гномы-шахтеры по мою голову. Но зато стою и опираюсь на колонну. Белая, высокая, стройная и свежие ровные борозды на ней. Удивительно. Провожу пальцами по ним, старинный мрамор был покорежен… когтями. Такие глубокие ровные следы мог оставить только зверь. Но откуда он здесь? У Лукиани?

Тревожно озираюсь по сторонам. Верить в то, что Энрико завел себе ручного тигра или гепарда не получается. Вокруг дети, а дикое животное всегда остается диким, тут уж ничего не исправишь. Не может глава семейства подвергать близких опасности и позволить хищнику свободно прогуливаться по саду. Тогда откуда свежие следы? Бороздки четкие, острые, ни одной пылинки еще туда не упало. Получается, что кто-то до меня здесь побывал? Или когда я тут… отдыхала?

Даже если зверь тут и был, то явно