Охота на Зло - Гай Уолтерс

Самый сенсационный рассказ о "побеге" Бормана появился в книге Ладисласа Фараго 1974 года Последствия (Aftermath). Фараго, утверждавший, что встречался с Борманом находившимся на смертном одре в монастыре в Андах в 1973 году, значительно дополнил две предыдущие истории. Проводника по горам теперь звали "Ханно Бернхард", и Борман пересёк Альпы через перевал Резия, хотя и нашёл убежище в монастыре, прежде чем спуститься в окрестности Мерано, чтобы быть рядом со своей больной женой. После смерти Герды Борман 22 марта 1946 года её муж принял личность священника по имени "Луиджи Боглиоло" и прожил в Больцано два года, прежде чем его заметила жена врача-еврея[709]. Хотя Фараго признал, что не уверен в том, что случилось с Борманом дальше, он предположил, что беглец отправился в Рим и воспользовался сетью Худала. Однако Фараго смог уверенно выйти на след Бормана по прибытии того в Буэнос-Айрес 17 мая 1948 года на судне Giovanni C, следовавшем из Генуи, где, по словам автора, рейхсляйтера встретил начальник службы безопасности Перона, Людвиг Фройде. Борман выдавал себя за священника-иезуита по имени "Хуан Гомес", вскоре замененным на весьма неожиданный псевдоним "Элиазер Гольдштейн", под которым Апостольская нунциатура (дипломатическое представительство) в Буэнос-Айресе выдала Борману удостоверение личности № 073909. Это позволило ему получить в иммиграционном управлении новое удостоверение личности № 1361642, и 12 октября 1948 года "сеньор Борман" получил столь важный "синий штамп", позволявший ему оставаться в стране неограниченное время. "У меня есть документ, подтверждающий эти факты, — писал Фараго, — подлинная копия документа до сих пор хранится в иммиграционном управлении. Воспроизведение оригинала можно найти в разделе "Документы""[710]. К несчастью для Фараго, его обманули. Документы, которыми он располагал, на самом деле были фальшивками проданными ему коррумпированными аргентинскими чиновниками и полицейскими[711]. Таковы опасности, связанные с покупкой информацией[712].

Конечно, в конце 1940-х годов союзники не были полностью уверены в смерти Бормана, поэтому его разыскивали, как и любого другого нацистского преступника. Естественно, у таких разведслужб, как CIC, было мало зацепок, кроме слухов и показаний людей из окружения Бормана, многие из которых имели такое же представление о судьбе своего начальника, как и следователи. В апреле 1945 года два офицера Центра военной разведки США отправились в Северную Италию, чтобы проверить зацепку, указывающую на то, что Борман находится со своей женой в Италии. Когда они наконец нашли дом, где, возможно, жила фрау Борман, он оказался пуст, а местные жители сообщили, что "ни один пришлый немец никогда не посещал дом Борман"[713]. В начале 1946 года американцы начали операцию "Baker", в рамках которой они отправили агента в район Касселя, чтобы найти Борман. Агент прикидывался нацистом, надеявшимся создать подпольную сеть сопротивления в районе Франкфурта, и, для этого, вполне естественно, хотел связаться с Борман. CIC подозревал, что шофер Бормана, обершарфюрер СС Альфред Лейбрандт, поддерживает связь со своим шефом, выдающим себя за лесника и проживавшего в доме настоящего лесника по имени Кёстер, чей подвал был набит деньгами, драгоценностями и провизией. Миссия была обречена на провал, но офицеры разведки Вооружённых сил США на Европейском театре военных действий (United States Forces, European Theater,  USFET) продолжали собирать информацию о Бормане[714]. Крайне важно, что они допросили дантиста Бормана, оберфюрера СС Хуго Блашке, который в мельчайших деталях помнил зубы своего бывшего пациента, поскольку последний раз лечил их в марте 1945 года[715]. Несколько десятилетий спустя показания Блашке оказались очень важными и в тоже время спорными.

Американцы пытались проверить множество версий относительно Бормана, и, несмотря на отсутствие успеха, не соглашались с британцами, которые считали, что рейхсляйтер мертв. В феврале 1946 года майор Хью Тревор-Ропер из MI5 подготовил доклад, подтверждающий смерть Бормана. Именно Тревор-Ропер прославился расследованием последних дней Гитлера, и после своего первоначального доклада он не был уверен, мёртв ли Борман. "Были получены доказательства относительно судьбы Бормана, — писал Тревор-Ропер, — но эти доказательства не казались достаточно последовательными или убедительными, чтобы сделать официальное заявление". Однако вскоре Тревор-Ропер нашёл ещё одного свидетеля, видевшего Бормана мёртвым, и, поскольку эти показания совпали со сведениями из других источников, он посчитал их верными[716]. Но американцы не были убеждены. "USFET не поддерживает публикацию заявления майора Тревора-Ропера о смерти Бормана, — говорилось в одном из меморандумов. — Мы считает, что если окажется, что Борман жив, то доверие будет подорвано не только к нашему заявлению о его смерти, но и к утверждению о смерти Гитлера"[717]. Это была разумная предосторожность, поскольку в то время, хотя большинству здравомыслящих людей казалось очевидным, что Гитлер мёртв, русские утверждали, что Гитлер жив и находится под защитой Запада[718]. Недостатка в историях о том, что фюрер жив, не было. В июле 1945 года в Москве появились сообщения о том, что Гитлер и Ева Браун находятся в Аргентине[719]. В октябре в британскую миссию в Копенгагене позвонила датчанка, чья подруга видела во сне, что Гитлер в качестве монаха находится в монастыре в Альхесирасе (Испания)[720]. К сну отнеслись достаточно серьёзно, чтобы сообщить о этом в британский МИД. Два месяца спустя, в Мадриде, американское Подразделение стратегических служб (Strategic Services Unit, SSU) получило информацию о том, что Гитлер на самом деле бежал на Балеарские острова[721]. Хотя тело Гитлера не путешествовало по миру так же часто, как тело Бормана, оно, безусловно, побывало во многих местах.

Из всех поисков Бормана, самый многообещающий в то время был проведен в Аргентине и Уругвае специальным агентом ФБР Фрэнсисом Э. Кросби в июле и августе 1948 года. Кросби был направлен в Южную Америку Дж. Эдгаром Гувером по распоряжению президента Трумэна, затребовавшего провести "предварительное расследование сообщения от некоего Джона Гриффитса о том, что Мартин Борман, заместитель Адольфа Гитлера, находится в районе Ривер-Плейт"[722]. Гриффитс был американским бизнесменом, проживавшим в Монтевидео и сотрудничавшим в Отделом культуры американского посольства в Буэнос-Айресе. В мае 1948 года он за свой счёт отправился в Вашингтон, чтобы сообщить судье Роберту Х. Джексону — главному юрисконсульту американской группы обвинения в Нюрнберге, — что он услышал от Хуана Серрино, сотрудника портовых властей Буэнос-Айреса, что некий немец по имени "Дон Мартин" живёт на ранчо в Парагвае. По-видимому, таинственный "Дон Мартин" был "одним из важнейших членов нацистского руководства Германии", и в июле 1947 года Серрино даже встречался с "Доном Мартином" за обедом в городе Фрай-Бентос (Уругвай). Когда Серрино обратился с этой информацией к Гриффитсу, тот показал ему фотографию Бормана, которого он мгновенно опознал как "Дона Мартина". Услышав рассказ Гриффитса, Джексон сразу же обратился к Трумэну, проявившему к этому лишь слабый интерес и отказавшемуся санкционировать расследование ФБР. Тем не менее, Джексон