Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

по ожесточению сердца карающего – ибо Отец есть любовь; но по неизмеримой тяжести греха, взятого на рамена жертвенным Агнцем. Здесь, в средоточии времен, вечная справедливость и бесконечная милость встречаются в парадоксальном единстве.

Только зная, Кто стал подлинной причиной смерти Христа, мы можем постичь глубину искупления. Если бы крест был лишь результатом человеческой злобы, он остался бы трагедией, но не стал бы спасением. Но поскольку Сам Отец предал Сына на мучение, эта смерть становится жертвой, приносящей жизнь миру, лекарством от смерти, источником оправдания для всякого верующего.

Гефсимания: бездна между светом и тьмой

Не терновый венец, не гвозди, не копье в ребрах, но Гефсимания – вот истинная бездна страдания. Здесь, под древними оливами, свидетелями безмолвными, разверзается пропасть между светом и тьмой, между вечностью и временем, между безгрешностью и бременем мирового зла. Кровавый пот стекает на землю – не от страха перед казнью, но от ужаса пред бездной отлучения от Отца.

Обычные искушения меркнут пред этим. Мы боремся, чтобы не пасть во тьму. Он борется, чтобы шагнуть в нее добровольно. Мы сопротивляемся злу. Он сопротивляется… благу. Ибо вечное общение с Отцом – разве не высшее благо для Сына? И отказ от этого блага – разве не страшнее всех мучений земных?

«Если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26:39). Сотрясается мироздание от этой молитвы. Дрожит земля. Замирают звезды. Все творение, затаив дыхание, ждет: примет ли Сын ношу, под тяжестью которой содрогнется само естество Бога?

Из сада – на крест. Но теперь плоть покорна, хотя дух по-прежнему скорбит до смерти. Теперь шаг тверд, хотя путь ведет к месту лобному. Выбор сделан. «Не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22:42).

«Или, Или, лама савахфани!» (Мф. 27:46). Этот крик – вспышка тьмы посреди солнечного затмения. Полдень, обратившийся в полночь. Агнец, ставший грехом. Свет, погруженный во мрак.

Страшно не то, что Сын Человеческий умирает на кресте между двух разбойников. Страшно то, что в этот миг Отец не видит в Нем Сына. Видит лишь средоточие греха. Видит все мировое зло, сконцентрированное в одной точке пространства и времени. И от этого зрелища отворачивается Тот, Кто есть Свет, в Котором нет никакой тьмы.

Потрясает не физическая агония – страшнее метафизическая бездна. Не муки плоти, но оставленность духа. Не язвы от плетей, но рана разлучения. Не железо гвоздей, но чаша гнева. Не терновый венец, но отвержение Отцом.

Когда Безгрешный становится грехом – творение цепенеет в ужасе. Когда Свет облекается тьмою – само мироздание содрогается. Когда Сын кричит в богооставленности – рвется завеса в храме. И тот, кто отвергает такого Христа – отвергает не просто пророка, не только учителя, не лишь мученика. Он отвергает единственный мост над пропастью, единственный луч во тьме, единственную надежду в бездне отчаяния.

Немеют уста перед тайной этих страданий. Бледнеют все образы. Рассыпаются все метафоры. Наши бедные слова – лишь дерзкая попытка объять необъятное, измерить неизмеримое. Молчание здесь красноречивее речи. Безмолвие проникает глубже звука.

В безмолвии, с трепетом, мы можем лишь созерцать – и ужасаться, и благодарить. Ибо в этом борении между светом и тьмой решалась наша вечность. В этом выборе между Отцом и грешниками решалась наша судьба. В этой муке оставленности рождалась наша надежда.

Православный взгляд

В своей лекции «Почему необходим был Крест?»[77] профессор А. И. Осипов объясняет, зачем был нужен крест.

«Нарушение законов этого уровня бытия приносят соответствующие страдания… Чтобы восстановить целостность поврежденного, требуется… перенести… страдания… Для того чтобы восстановить, еще раз повторяю, восстановить (апокатастасис по-гречески)… требуются страдания. Через страдание, потому что без страдания невозможно восстановить то нормальное состояние, которое необходимо человеку…»

«Все эти законы никто не придумал. Такова их природа, природа, исходящая от кого? От самого Бога… эти законы являются энергиями Божества. Так вот, оказывается, это закон самого Бога, если хотите, Его бытие».

«Вот по какой причине потребовался и Крест для исцеления падшей природы человека… была нарушена суть человеческой природы… онтологическое разрушение природы, и требовалось восстановить это».

Основной смысл заключается в том, что крест Христов в понимании проф. Осипова – это просто проявление естественного закона восстановления через страдание. Страдание представляется как неизбежный, объективный закон бытия, исходящий от самой природы Бога. Крест понимается не как уникальное, сверхъестественное искупительное деяние, а как применение универсального принципа исцеления через страдание к онтологически поврежденной человеческой природе.

Эта популярная в православии точка зрения порождение самого князя тьмы. Насколько же нужно извратить всю Библию, не только Новый Завет, чтобы вывести такое ложное безумие!

Нужно понимать, что проф. Осипов лишь выразитель мажоритарного православного взгляда на спасение, а не какой-то богослов с сугубо личным мнением. Само его положение, его роль и место в Русской Православной Цекркви не дают в этом усомниться. Изложенная Осиповым православная теория искупления представляет собой радикальное искажение библейского учения о кресте Христовом. Это не просто богословское недоразумение, но система взглядов, подрывающая сам фундамент христианской веры, подменяющая уникальное искупительное деяние Христа универсальным «законом страдания».

В конечном счете, теория, представленная проф. Осиповым, возвращает нас к спасению через дела – именно против этого боролся апостол Павел во всех своих посланиях. Если мы сами должны «черпать обожение» через «свою решимость» и «таинства», то это уже не благодать, а заслуга.

Вместо радикального Евангелия – «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13) – мы получаем новое законничество, где спасение зависит от нашей способности применить к себе «оздоравливающее» страдание Христа.

Библейский Бог не подчинен никаким «законам исцеления», Он свободен действовать согласно Своей воле. «Милую, кого милую, и жалею, кого жалею» (Исх. 33:19). Его милость – не механическое действие закона, но акт свободной, суверенной любви.

В теории Осипова отсутствует библейское понимание того, что искупительное дело Христа уже совершено полностью и окончательно. «Совершилось!», – возгласил Христос на кресте (Ин. 19:30). «Одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых» (Евр. 10:14).

Вместо этого предлагается бесконечный процесс «черпания обожения», словно дело Христа было неполным и незавершенным, требующим нашего дополнения и участия.

Назвать представленную теорию «нехристианской» недостаточно – она активно противостоит сердцевине Евангелия, подменяя заместительное искупление «законом оздоровления». В конечном счете, она становится антихристианской в самом прямом смысле:

Она отрицает уникальность Христа как Спасителя других, представляя Его лишь как первого «самоспасенного».

Она подменяет благодать законом, веру – делами, свободный дар – заслугой.

Она отвергает полноту и достаточность искупительной жертвы.

Она игнорирует личностный характер греха и спасения,