Там, где живут цветы - Анна Полякова

Мы с Эмаром уже полночи сидели и выявляли несоответствия. Вообще-то мне скоро вставать и надо отправляться в лавку, а мы — тут… но я сама вызвалась помочь. Эмар меня хотел насильно отправить спать, но я решила «искупить свою вину». Об этом мы ещё с ним не говорили. Как-то было не до этого. Никто не хотел нарушить хрупкое перемирие, которое образовалось между нами.

Я подняла голову и констатировала — пять утра! Через два часа мне вставать. Спать уже хотелось очень сильно. Эмар работал как проклятый, и сна ни в одном глазу.

Я перебралась на длинную кушетку с очередным документом, где мне надо было искать упоминание одного магического элемента. Эмар всё объяснил, и я занималась просто перечитыванием отчётов. Чисто техническое копание. Но если мы это найдём, то это будет, как он сказал, главная улика.

Я положила пару подушек под голову и бок и читала уже лёжа. Глаза постепенно закрывались. Положив лист, решила просто немного полежать с закрытыми глазами, всего пять минут и после продолжить.

Глаза открыла от страха. Уснула! Проспала!

Резко поднявшись так, что закружилась голова, немного себя одернула. Присела обратно. Часы на стене показывали 9.12. Мама мия. Я уже должна быть в лавке. Голова кружилась. Я, к слову, была голая. Без халата. Покраснела от осознания, что Эмар меня раздел. Аккуратно встала, приняла душ, сделала важные дела, обернув полотенце вокруг себя. Подошла к шкафу. Открыла.

Вот. Это. ДА.

Длинный ряд всевозможных платьев, костюмов… мило. И как щепетильно-то. Откуда мой размер знает.

Вытянула яркое розовое платье из бархата. Вау! Примерила — всё сидит шикарно: квадратный вырез, рукава по всей длине, всё обтягивало так, словно вторая кожа, спускалось ниже. Туфли надела свои. Надо будет озаботиться обувью.

Волосы просто расчесала, они густой волной спускались почти до талии. Никаких украшений.

Спустилась, заглянула в кабинет.

— Доброе утро!

Эмар сидел над документами. Поднял на меня взгляд и залип. Между нами повисла пауза.

Я зашла и подошла ближе — хотелось первой показаться ему в этом наряде, интересно, что скажет. Но он ничего не говорил, только судорожно сглотнул. Глаза приклеились в районе бюста. Да, может, чуточку провокационно. Зато как эффектно!

— И куда ты так собралась?! — вместо приветствия спросил он.

— Вообще-то хотела позавтракать с тобой, но раз ты занят…

Он резко встал, обхватил меня за талию, притянул ближе и просто провалился в вырез…

— Давай ты никуда не пойдёшь! Не хочу, чтобы хоть одна живая душа на тебя пялилась.

— Эмар… — рассмеялась я. — Ты опять! — и решила перевести диалог в более спокойное русло. — Ты нашёл, что искал?

— Нашёл! — как-то зло проговорил он. И одной рукой уже расстёгивал молнию на платье.

— Мне надо уже в лавку… — судорожно вздохнув, заметила я.

Он начал покрывать поцелуями грудь и шею. Расстегнув платье, стащил с меня, я осталась обнажена. Платье корсетного типа белья не предполагало.

Резко выдохнув, яростно и страстно глянул на меня своими почерневшими глазами и накрыл губами полукружие груди, покусывая сосок. Я в удовольствии откинулась назад, ладонями зарывшись в его густую причёску.

— Эма-а-ар… Ах… Если… Ах… кто-нибудь войдёт?

— Никто не войдёт. — и, сделав пасс рукой, запечатал двери. — И ничего не услышит, можешь не сдерживаться.

И улыбка — змея-искусителя!

— Я уже и так опоздала… Ахх… Ммм…

Между нами осталось мало воздуха, мало пространство и много, много страсти.

Как сносит крышу рядом с Эмаром. Это вообще нормально? Таких острых эмоций я ещё не получала. Подняв с пола сброшенную одежду и надев её заново, повернулась к любимому спиной и попросила вернуть всё на свои места. Он мягко и нарочито медленно застегнул молнию, откинув мои длинные волосы на плечо, и поцеловал у линии роста волос.

— Переодеться не хочешь? Не слишком сексуальный наряд? — и провёл ладонями по линиям моего тела, спустившись сверху по талии к бёдрам.

Я повернулась к нему лицом:

— Мне понравилось это. К тому же, тебе оно тоже понравилось! Или я ошиблась?

Его взгляд помрачнел.

— Ты завтракал?

— Нет.

— Составишь мне компанию? — я развернулась к нему полностью, положила руки на его грудь, погладила и спросила: — Перенесёшь в лавку?

— Перенесу.

Он уже облачался обратно и приводил себя в порядок. Мы вошли в столовую — там уже стоял завтрак под крышками. На двоих. Я чинно присела. Эмар поглощал каждое моё движение. Завтракали в тишине. Когда мы закончили, я отложила приборы и пригубила чашку кофе. Он резко кинул салфетку на стол и раздражённо изрёк:

— Это не платье! Это… сплошное издевательство над мужской выдержкой!

Я кинула на него удивлённый взгляд, приподняв бровь, и многозначительно заметила:

— Эмар, вот скажи мне: появляться в компании Эвелины, обтянутой тканью как второй кожей с вываливающейся наружу грудью, — это для тебя нормально? Иметь отношения со столичной красоткой, у которой почти ничего не скрыто, и это, похоже, её стиль? А я, значит, одета провокационно? У меня всё тело полностью закрыто и ничего не оголено, между прочим. Платье деловое и строгое. Единственная нестрогая деталь — цвет. Но, по-моему, для владелицы цветочной лавки — самое то! Не думаешь?

— Не думаю! И мне плевать, как выглядят другие женщины, хоть голые пусть ходят — не моего ума дело. Но ты в этом платье! Оно подчёркивает каждый изгиб тела! Ты в нём как пантера, лоснящаяся на солнце в поисках ласки! Глядя на тебя, единственное желание — его снять и…

Что «и» — мы уже знали. Я улыбнулась. Эмару весело не было.

— Я не буду тратить время на переодевания. Я уже и так порядком опоздала, а у меня ещё куча важных вопросов. Мне надо забежать в отдел поиска помощников, посетить лавку мадам Ши, подготовить место для горшочков, расписать план поставок, примерно прикинуть, какие цветы надо выставить лицом, подготовиться к открытию. Эмар! Мне это очень важно! Я об этом мечтала много лет, но…

— Что «но»?

— Бывший муж считал моё увлечение пустой тратой времени, говорил, что это никому не надо. Но тогда, когда я собрала букет для Сержа, а он подарил его Марте, я видела, как сияли её глаза! Она была очень счастлива! Я угадала её вкусы. Понимаешь? Я могу быть причастна к чему-то очень глубокому — к чувствам