Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Ростовский. К тому же дела появились. Нужно было похоронить убитых и раненых, которые один за другим тоже богу душу отдавали. Нет, были и те, кого травники перевязали, смазали мазями вонючими, напоили отварами горькими и кислыми и под навесы, сооружённые из разорванных шатров, уложили. Коська с учениками обошли с обеих сторон берега речушки, но зелёных костров не нашли. И потому на чужих раненых запасы аккумуляторов тратить, и сам Касьян не стал и ученикам не дал. Военная компания ещё не началась, невосполнимый ресурс на своих беречь надо, и без того в Ярославле потратились, переманивая Василия Васильевича на сторону добра.

— «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов» — это ответ Иисуса Христа одному из учеников, который попросил разрешения сначала пойти похоронить отца, — Ясно что священник в этом времени при войске необходим, этого выделил преподобный Варфоломей игумен Сретенского монастыря. Звали брата незамысловато — Евстратий. Наверное, в честь какого-то там в Византии известного святого.

— Согласен, брат Евстратий, пленные и будут могилу копать. Я же тебя попросил не яму рыть, а отпеть, как полагается людей.

Выделенный преподобным Варфоломеем тип был зело ленив и зело прожорлив. В общем, тот ещё объект для подражания. И только на явные угрозы дать в морду реагировал положительно.

Зато какой голос. Труба Иерихонова, а не голос. А вот, не голос, а глас. Не пищал, не нудел брат Евстратий, отпевая погибших от взрыва пороха супротивников, он трубил.

Погибших сразу было тридцать семь. Часть от взрыва пороха, часть от залпа семнадцати пищалей. Ну и несколько самых оголтелых срубили дружинники, преодолев брод и забравшись на совсем не пологий спуск с того берега к реке. Несколько человек не пожелали сдаться и были зарублены.

Сейчас погибших уже побольше, так как из двадцати четырёх раненых и серьёзно контуженных пятеро уже богу душу отдали и ещё человек пять помрёт к утру. Есть раны в живот, и тут уже ничем им не помочь, есть двое с оторванными ногами. Перетянули, но крови человек потерял много, да и рана грязная. Шанс выжить в районе одного процента.

Пленных сорок семь человек, которые относительно целые. Ну, лопнули барабанные перепонки, это не смертельно. Ну, блевать тянет регулярно, так оно понятно, сотрясение мозга нужно перележать. Пройдёт.

По словам пленённого сотника вологодцев Кузьмы сбежало ратников двадцать, в том числе и сотник Еремей — помощник воеводы, или как сейчас принято называть второй воевода. Это, как понял Коська, тот самый молодец, что был с Ольговичем на несостоявшихся переговорах.

— Ничего страшного, наоборот, — утешил князь, переживающих сотников и воевод с боярами, собравшимися на совещание вечером, — пусть прибудут в Вологду и весь этот ужас опишут, глядишь пыл воинственный у оставшихся в городе воев или ополченцев улетучится, после таких рассказов.

Утром войско тронулось в путь. Шли вполне себе бодро. Дождь прекратился и хоть облачно, но нет-нет, а солнышко показывается в разрывах облаков. А с запада, откуда ветер дует и вовсе целая полоса голубого неба. В деревеньке Подсосенье остался второй стройотряд, практически такой же как и первый — тридцать лесорубов и плотников, десять боярских дружинников и семеро бояр, и эти из сил выбились. Тут же оставили и десять освободившихся возов. Коська выделил старшему из бояр Тимофею Андреевичу Гуне горсть серебра, чтобы тот объехал близлежащие села и деревни и купил у крестьян овса для коней и пшеницы или ржи для ратников. Никуда везти не надо, вскоре возвращаться войску назад, вот и пусть в новой крепостце дожидается.

К вечеру разведка доложила, что на берегу реки Евковка, за которой уже посады Вологды видны стоит очередной отряд. И как бы не больше первого.

— А пленные говорят, что почти всех воев вывел на битву воевода Коростень Иван Ольгович, — задумался Коська, получив разведданные.

— Не иначе новгородцы подоспели. Времени прилично прошло, как Василий Васильевич гонца послал, могли спокойно новгородцы отряд из ближайших городов послать.

— Новгородцы? Этого просто быть не может. До Новгорода вёрст шестьсот, так это напрямки, а таких дорог не бывает. Считай, что и восемь сотен вёрст. Им не меньше месяца добираться, да ещё туда гонец недели две будет добираться. Нет. Раньше конца лета из Новгорода войска ждать не след. Кто-то другой на помощь пришёл. Может белозёрские князья? Хотя и они не могут. Они союзники Дмитрия Ивановича, — почесал репу Коська, узнав о торжественной встрече. С другой стороны — это хорошо, чем меньше войск будет в самом городе, тем лучше, не хочется стены ни штурмовать, ни разрушать.

Событие шестидесятое

— Ладно, пусть стоят. Стоять вообще полезно. Ещё лучше ходить, а то простатит можно заработать. Уже вечереет, постоят и чего делать будут? В город уйдут или тут лагерь разобьют? Яромир, давайте отойдём метров на триста назад и лагерь по всем правилам разбивайте, телеги ставите поперёк дороги в три ряда. Охранение. Лучников в дежурство. И начинайте ужин готовить. Сегодня больше никуда не пойдём. А ночью посмотрим. Может за языком сходят партизаны, а может устроим им Варфоломеевскую ночь?

— Варфоломеевскую? А что со святым Варфоломеем? В конце лета же день апостола Варфоломея, — не, ну вот есть оказывается и среди военных знатоки. Энциклопедист, чёрт бы его побрал.

— Так у франков называется резня среди ночи устроенная. Подойдем чуть ближе и жахнем из всех орудий и пищалей. Ночью красиво будет. Грохот, дым оранжевый вылетает из темноты, а потом картечь всех калечит. Правда, красиво?

— Красиво. Я их не пойму, нас в два раза точно больше. Это без всяких партизан твоих с огнестрелом и пушки ещё. На что надеются?

— Сам в шоке. Ну, это… тоже не понимаю. Демид ночью с партизанами наведаются к ним в гости, притащат кого, спросим узнаем и кто такие и на что надеются. А пока не тяни, воевода, готовьте кашу, так кушать хочется, что аж ночевать негде.

Коська, пока каша булькала в котлах, наблюдал за непонятным отрядом. Они тоже телегами отгородились от мира. Не уходили, стали лагерь разбивать. Князь себе по пятому разу те же вопросы задал, что и Яромир, какого чёрта они с такими несерьёзными силами выперлись в чисто поле. Вот за стенами шанс немного продержаться у рыцарей этих без страха и упрёка был, пока он пушками ворота вынесет. Пока пару башен развалит. Но они вышли в чисто поле. Хорошо, он бы может тоже вышел, но использовал бы крайние