Человек государев 4 - Александр Горбов

руках у Синюшки больше не было. Старуха опустилась на одно колено и держала ладони перед собой сложенными ковшиком. И из этого импровизированного ковша невозмутимо лакала Принцесса.

— Что вы делаете⁈ — Я бросился к Синюшке. — Прекратите немедленно! Принцесса! А ну, фу!

Принцесса посмотрела на меня укоризненно, но послушалась и пить перестала.

— Ишь ты! «Фу», — обиделась Синюшка. — В зеркало будешь фукать! А ты пей, миленькая. Пей на здоровье, не слушай его.

Принцесса умоляюще посмотрела на меня.

— Даже не вздумай, — строго сказал я. — Куда ты сбежала? Почему не отзывалась? А вам, сударыня, в ваши-то годы чужих собак приманивать — для такого поступка я даже слова приличного подобрать не могу.

— Замолчи, Миша! — прикрикнул вдруг Горынин.

Он вышел из-за моей спины и низко поклонился старухе.

— Не сердись на него, матушка Синюшка. Мой друг нездешний, приехал издалека. Обычаев наших не ведает.

Синюшка улыбнулась.

— Да разве ж на этакого блаженного можно сердиться? Богатства ему не надо, ишь! Собаку подавай.

Она рассмеялась — на этот раз звонко, как молодая. Синие глаза, глядя на меня, сверкнули по-молодому лукаво. Морщины на лице Синюшки тоже вдруг разгладились. На меня смотрела красивая, румяная, цветущая девушка. Она заливалась смехом до того весело, что я тоже невольно рассмеялся. Досада исчезла как не было.

А с последним звуком смеха вдруг исчезла Синюшка. Просто растаяла в воздухе. В буквальном смысле слова бесследно — следов на снегу не осталось.

— Бр-р-р. — Я потряс головой. — Скажи, Никита. Ты тоже это видел?

— Видел, — проговорил Горынин. Он смотрел на полынью. Её на глазах затягивало льдом. — Хотя уже и сам себе почти не верю. Хорошо, что нас тут двое.

— Да уж…

— Синюшка очень много лет не показывалась людям, — задумчиво продолжил Горынин. — Вот уж не думал, что мне доведётся увидеть. Хотя я-то здесь, считай, случайно оказался. Синюшка тебя звала. А мне просто повезло, что пошёл с тобой.

— Меня звала? — переспросил я.

— Ага.

— Зачем?

— Чтобы колодец свой показать. — Горынин посмотрел в моё непонимающее лицо и принялся объяснять: — На дне Синюшкиного колодца сокрыты несметные богатства. Тот, кому Синюшка покажет колодец, сможет достать с его дна золото, рубины, алмазы… Да что я рассказываю, ты ведь сам видел.

— Хочешь сказать, что эта красота не исчезнет так же, как исчезла Синюшка?

— Нет. Не исчезнет. Но без Синюшки ты её колодец не найдёшь.

Горынин повернулся туда, где минуту назад был колодец. На его месте высилась снежная шапка.

Горынин развёл руками.

— Вот и всё. От богатства ты отказался, а второй раз Синюшка колодец не покажет. В следующий раз через сто лет появится… Теперь, поди, локти будешь кусать? — Горынин сочувственно посмотрел на меня. — Не повезло тебе, конечно, что не местный. У нас-то эти предания каждый знает, Синюшку вмиг бы угадали.

Я пожал плечами.

— Даже если бы я был местным, твёрдо знал, что это за дама и что представляет собой её колодец, в первую очередь интересовался бы судьбой Принцессы. Более всего меня беспокоило не обогащение, а она. — Я с укоризной посмотрел на собаку. — Вот так вот, Пуся! Остался я по твоей милости без золота и драгоценностей.

Принцесса опустила голову и сделала вид, что ей стыдно.

— То есть если бы у тебя была возможность прожить встречу с Синюшкой заново, ты ничего не стал бы менять? — прищурился Горынин. — Даже с учётом того, что теперь тебе всё известно?

— Нет. Не стал бы. А вдруг, если бы я польстился на богатство, больше не увидел бы Принцессу?

— Могло быть и так, — кивнул Горынин. — Синюшка — дама капризная. Что у неё на уме, наперёд никто не скажет. Не факт, конечно, что непременно было бы, но…

Я категорически помотал головой.

— Тем более. Рисковать собой я готов. Друзьями — нет. А богатство — ну, что уж теперь. Живут люди без богатства, и ничего. Да, Пуся?

Принцесса утвердительно гавкнула.

«Конечно. Тебе-то хорошо рассуждать, как люди живут, — ухмыльнулся Захребетник. — Сколько ты миллионов на родовой счёт положил, напомни?»

Я поморщился.

«Слушай, прекрати! Уж ты-то меня насквозь видишь, со всеми моими мыслями. И прекрасно знаешь, что даже если бы я был гол как сокол, поступил бы так же. Скажи лучше, как нам отсюда выбираться? Следы-то замело!»

«Да я откуда знаю, — проворчал Захребетник. — Не я тебя в лес завёл. У твари этой спрашивай, за которой прибежал».

— Н-да, — спохватился и Горынин. — Всё это, конечно, чрезвычайно трогательно, но не отменяет того факта, что мы заблудились. Надо думать, как выбираться.

Он принялся оглядываться вокруг, а Принцесса вдруг вскочила и завиляла хвостом. Она ухватила меня зубами за рукав и потянула.

— Хочешь сказать, что ты знаешь, как отсюда выбираться?

Я посмотрел на Принцессу. Она снова утвердительно гавкнула. А мне показалось, что в тёмных глазах собаки мелькнул зелёный огонёк.

Глава 24

Змеиная горка

— Может, она и знает, — задумчиво проговорил Горынин. — Не просто так ведь Синюшка твою собаку водой из колодца поила… А ну, милая, отведи-ка нас к людям!

Принцесса с готовностью побежала вперёд. В снегу больше не вязла ни она, ни мы, идущие следом.

И погода снова наладилась. Снежные тучи в небе разошлись, вокруг посветлело. Не прошло и четверти часа, как мы оказались на дороге.

— А вон и Гумешки, — Горынин махнул рукой вперёд.

Вдали показались какие-то строения. Послышался звон колокольчика. Скоро стало видно, что к нам приближаются сани, гружёные деревянными ящиками. Сани проехали мимо, возница на ходу поклонился Горынину и мне.

— Малахириум повезли в посёлок, — проводив сани взглядом, сказал Горынин.

— Так вот запросто? — изумился я. — Сложили в сани и повезли, даже охраны нет?

— А от кого тут охранять? Здесь все свои, чужаков на сто вёрст вокруг не встретишь.

— Да мало ли от кого! Это же целое состояние. И чужаки сюда без труда пробраться могут, и свои тоже… разные бывают. — Это я вспомнил Мефодия из Тулы и Воробьёва из управления.

Горынин улыбнулся.

— Разные, спору нет. Ну так и мы не лыком шиты. Сани, малахириум, даже возница — всё