Человек государев 4 - Александр Горбов

— Нет, Миша, так дело не пойдёт, — покачал головой Горынин. — Этаким манером ты за час едва ли на сотню шагов продвинешься.

— А что прикажешь делать? — буркнул я.

— А сама собака не вернётся?

— Да вот не уверен. Всё же место для неё новое, мы тут пока и суток не прожили. Да и, говорю же, не было никогда такого, чтобы Принцесса убегала и не возвращалась! Ты, если хочешь, иди обратно. А я без собаки никуда не пойду.

Взывать к помощи Захребетника было бесполезно. Он, хоть за долгую дорогу с существованием Принцессы примирился и худо-бедно научился с ней уживаться, «клыкастую тварь» по-прежнему недолюбливал.

«И не подумаю, — немедленно ответил Захребетник на мой незаданный вопрос. — Она, небось, суслика поймала, грызёт так, что за ушами трещит, и твои вопли слушать даже не думает. А я за ней бегать должен?»

«Я тебя, между прочим, ни о чём и не просил», — огрызнулся я.

Горынин, глядя на меня, вздохнул.

— Ладно, понял. Посторонись!

Он зачерпнул пригоршней снега и слепил снежок. Бросил его на дорогу — так, чтобы снежок покатился в ту сторону, куда уводили следы Принцессы.

— Зачем это? — удивился я.

В моём представлении снежный комок, докатившись до сугроба, должен был застрять.

Однако снежок не застрял. Он покатился дальше, с каждой секундой прирастая в размере и придавливая снег под собой. И скоро вдоль следа, оставленного Принцессой, пролегла тропинка шириной в локоть.

— Ух ты! — восхитился я. — Научишь меня этому заклинанию?

— Конечно. Иногда оно бывает весьма полезно.

— Да уж. Весьма.

Я ступил на тропинку и поспешил по следу. На ходу я снова и снова звал Принцессу. Горынин шёл за мной.

— Да куда же она подевалась? — бормотал я. — Зачем так далеко убежала? Принцесса в городе выросла, в лесу сроду не была!

На сердце становилось всё тревожней. А ещё мне показалось, что вокруг начало темнеть — хотя время едва приблизилось к двум часам пополудни.

— Тебе не кажется, что… — Я обернулся к Горынину и осёкся.

— Что? — спросил он.

— След пропал! Оглянись.

Горынин оглянулся. Теперь мы оба смотрели на то, как проторенную в сугробах магическим снежком тропинку заметает пурга. И пурга какая-то странная. Вьюжило будто специально над тропинкой! Так, словно след заметался намеренно.

Горынин нахмурился. Дороги, с которой мы свернули, видно уже не было. И вообще ничего не напоминало о присутствии в этих краях людей, нас со всех сторон обступал редкий тонкоствольный лес. Как будто мы не вышли всего час назад из обитаемого посёлка, куда проведены электричество и телеграфное сообщение, а бродим здесь, среди снегов, с незапамятных времён.

Посмотрев вперёд, я охнул. След, который оставила Принцесса, тоже замело поднявшейся пургой. Магический снежный ком остановился в десятке шагов от нас, как будто замер в недоумении.

— Никита! След Принцессы исчез!

— Вижу. — Горынин нахмурился ещё больше.

А издали вдруг донёсся смех. Старческий, дробный, словно потрескивающий.

Мы резко обернулись.

Оказалось, что деревья скрывают за собой небольшую поляну. Посреди поляны стояла старушка.

Очень маленького роста, щуплая, в синем платье, синем платке на голове и синих ботиночках. Снег под её ногами не был утоптан, но старушка не проваливалась. Она стояла на краю небольшой, идеально круглой полыньи. Над синей водой курился пар, как над родником в мороз.

Старушка смотрела на нас и хохотала.

— Кто вы? — резко спросил я.

Старушка вопросу не удивилась, а на резкость не обиделась.

— Я-то? Синюшкой меня кличут. — Глаза у неё были синими, а щёки и губы — румяными, словно у юной девушки. Одета старушка была не по погоде, но совершенно явно не мёрзла. — Испей, добрый молодец, воды из моего колодца. — Синюшка указала на полынью. — Откроются тебе все богатства, которые он внутри хранит!

— Спасибо, — проворчал я. — Не хотелось бы вас обижать, но как-нибудь в другой раз, сейчас я очень занят. Скажите, пожалуйста, вы тут собаку не видели? Такая, знаете, большая, рыжая…

Старушка снова расхохоталась.

— «В другой раз», ишь, — передразнила она. — Да нешто думаешь, я тебе когда-нибудь снова покажусь? Такой случай, какой тебе выпал, раз в сотню лет выпадает. Али, может, ты не знаешь, что в моём колодце сокрыто? — Синюшка, склонив голову набок, посмотрела на меня. — По одёже-то вижу, не здешний ты… В колодце моём — серебро, злато, каменья драгоценные! На долгую безбедную жизнь хватит, детям твоим да внукам останется.

— Не сомневаюсь, — изо всех сил стараясь изобразить заинтересованность, чтобы не обижать пожилую женщину, кивнул я. — Всё это, конечно, чрезвычайно любопытно, но давайте вернёмся к вопросу собаки. Вы не видели тут…

Синюшка сердито топнула ногой.

— Умом ты скуден, что ли, али слов русских не разумеешь? Другой раз я уж тебе не покажусь. А сам ты мой колодец не отыщешь, не надейся!

— Да всё я понял! — не меньше Синюшки рассердился я. — Но и вы меня поймите, сделайте милость! О каких колодцах может идти речь, когда у меня друг пропал?

— Друг? — удивилась Синюшка. — А сказал, что собака.

— Так эта собака и есть друг, да ещё какой!

— И ты ради неё готов богатства лишиться?

Синюшка развела руками перед собой. И в тот же миг оказалось, что в руках она держит большое решето. Внутри него сверкали слитки самородного золота и переливались яркими красками драгоценные камни.

Синюшка шагнула ко мне.

— Вот! Погляди, от чего отказываешься!

Вот же настырная… Я выбрал крупный сапфир, повертел в пальцах и вежливо похвалил:

— Очень красиво. Но собаку, я так понимаю, вы не видели?

Синюшка топнула ногой. Камень вырвался из моих пальцев и плюхнулся обратно в решето.

Синюшка подняла решето над колодцем и пригрозила:

— Брошу! Сей же час брошу, и больше тебе богатства век не видать!

Я вздохнул.

— Ладно, сударыня. У вас тут, как я вижу, свои заботы, а у меня свои. Разрешите откланяться.

Я повернулся к Синюшке спиной и увидел, что Горынин застыл позади меня с открытым от изумления ртом. Я собирался с ним заговорить, когда со стороны колодца снова донёсся смех.

Я обернулся.

Решета в