Янтарная плоть - Мари Пяткина

и успокоить. С самого начала своего Правила, с янтарного пальца он не видел новостей, и теперь ему казалось, что человечество не просто сбрендило на волне гибели энергетики, а всегда безумным было, только укрощённым.

— Они не знают Правила, — сказал он вслух, но тут же осекся — отчего же, знали, ведь это началось, когда пришла Сусанна и принесла своё Правило и свой Беспредел.

Затем показали собрание секты, устроившей массовое самосожжение, и Вован понял, что барбитура в свободной раздаче оправдана. Папа Римский заявил, что ждёт конца света, второго пришествия Христа и Царства божьего на земле.

Вован с ужасом подумал, что единственное не тронутое Стражем место — их нуль-сосок в колонии. Надежды, конечно, на колонистов мир не возлагал — что взять с кучки зеков. Даже в Светилу не верили, но оборудку-то дали. Всё равно на земле она не могла теперь работать, слишком энергоёмкая. Прощальный подарок от старого людского мира — на том свете свидимся, может вы нас переживёте… на пару дней… В груди у него кольнуло простое людское горе.

Скрывать новости от контингента ему показалось неПравильным, и Вован отдал флешку печальному культпросветовцу.

— Такой я дом хороший там построил, — поделился тот, — но в низине, размыло поди. А жена, трое детей? Как они там? Вы бы сделали что с субстанцией, Владимир Иванович, а? — добавил робко.

Полпорядка ничего не мог сделать. Он чувствовал моральное истощение и, как обычно в таких случаях, погрузил палец в розетку — двести двадцать, лайтовое пойло вроде глотка пива. По телу побежали мурашки, в мыслях воцарилась приятная тишина, и он почти расслабился, когда открылась дверь.

— Полпорядка, — сказал причастник, — Светила кличет, он приблуду выкатил.

Палец тут же вытек из розетки, Вован без слов последовал за подручным на крыльцо, прошёл по мраморной дорожке к хозчасти и ангару для техники, растолкал контингент и в его уПорядоченном сердце опять неприятно кольнуло. Перед ним стоял его собственный экскаватор Оззик, обезображенный до неузнаваемости.

— Что за хуйня? — только и вымолвил он.

— Котангенс нуля! — бойко ответил Василенко.

— Ты что же, наделал бесПорядка⁈

Светила оскорблённо подскочил, засуетился, поясняя:

— Вместо ковша приварена нуль-буровая установка, — частил он, — вот этот цилиндр, он из субатомно спресованной параплатины…

Вован хотел дотронуться до глянцево-чёрного цилиндра янтарным пальцем, но побрезговал. Бур имел слегка округлый конец, отчего казалось, что у Оззика отрос эрегированный пенис.

— Экскаватор стал хуёвым!

В толпе раздавались смешки и шуточки. Вован тоже чуть не уронил улыбкой лицо Строгого Порядка, да воздержался.

— Этот материал научились делать лет пять назад, — пояснял Светила, — многократно прогоняя через нуль-точку обычные земные металлы, отчего они меняли свойства и начинали выдерживать большие нагрузки в нуле. А это запасные.

Два запасных бура он приделал вместо задних колёс. Поверх кабины громоздилась нечто округлое, вроде генератора от горнопроходческой машины. Рука открученного ковша, обвитая проводами от генератора, напоминала хвост скорпиона. Толстые провода шли к контакторам на разных частях установки и сходились под седлом оператора, даже выпирали из него.

В целом конструкция напоминала скелет возбуждённого ксенонасекомого — порой вылазило из-под коры невесть что с кучей лапок, или из земли ковшом выкапывалось, как глыба, с которой всё и началось…

— Ну, Владимир Правильный, принимай работу, — с поклоном произнёс физик. — Сеятель-один. Он же нульпространственный расщепитель Василенко-Эйнштейна. Рабочий прототип! Правда, управлять им может только Порядок. Садись, подключайся и коли Беспредел!

— За Порядок! — завопил кто-то в толпе, засвистели, захлопали, приветствуя грядущее избавление. Бедняги верили во всесильное Правило, но сам Вован не спешил садиться за руль любимой машины, словно что-то внутри уговаривало его не торопиться.

— Светила, — негромко сказал он, отводя в сторонку физика. — Ты, конечно, голова. Но вот беда: Страж сконцентрирован, напитан и готов. Гляди, как искрится. Едва мы снимем квантовое поле, чтобы выехать, едва разобьём плоть нашего Порядка, Беспредел хлынет сюда перво-наперво, ибо видит в нас свою часть, и всё затопит. Я, может, и спасусь, и расколю его, но вы все сгинете, я просто не успею.

— Откуда знаешь?

— Сам бы так сделал, — нехотя признался Вован. — Какая-то часть меня прекрасно знает наперёд все возможные ходы Беспредела.

— Пускай мы сгинем, — фанатично блестя глазами, произнёс Светила, — но человечество спасём, бля буду, зуб даю!

— Это неПравильно, — строго сказал Порядок из Вована. — Все тут отбывают наказание, а смертную казнь давно отменили. Я не стану рисковать людьми. Будем ждать.

— Чего? Чего ждать⁈ — завопил Светила, привлекая и без того пристальное внимание. — Вот оружие! К бою!!!

— Удобного момента. Ослабления Стража, — он задумался. — Дестабилизации.

— Что для этого надо? — физику не терпелось использовать Сеятель.

Вован снова прислушался к себе, к Правилу, осевшему в теле и навеки изменившему его. Что повредит враждебному Стражу, впавшему в беспредел? Что повредило бы ему самому?

— Хаос, — одними губами шепнул он. — НеисПравность. Болячка.

Глава 26

У мертвого озера

Он вынырнул из сна и заставил себя сесть. Бодхисаттвы не было долго, слишком долго, и Натан задремал под присмотром Катерины, тем временем цефалот опять распоясался: растопырился в лучах солнца, соответственно, мигрень снова выползла из своей коморки.

— У меня есть промедол, — сказала Катерина. — Две ампулы. Можешь выпить их за два раза каждую, но в сон клонит.

— Пока не надо, — отказался Натан. — Я и так всё время сплю.

Его тянуло в воду. Хотелось нырнуть, погрузиться на дно, в прохладу и покой, пустить поглубже корни и ловить рыбёшку.

— Ах да, здесь рыбы нет, — вспомнил он и послал своему паразиту чёткий образ пустого озера и непременного голода. Желание искупаться тут же утихло, но мигрень никуда не делась.

Вдруг паразит поймал жирную мясную муху, решившую отвлечься от гнилья вокруг, и тут же захлопнулся, Натан почувствовал, как муха бьётся у него в голове, жужжит, стучится в стенки черепа, и побыстрее втянул её сосалом. Удивительно, но была она вкусной, напитанной соками и белками. Натан вздохнул и снова растопырил створки. С каждым погружением в память паразита тот становился всё послушнее, как рука экзоскелета. Натан словно спал наяву, или сон объединился с явью.

— Я хочу проверить баржу, вдруг кто живой остался, — сказала Катерина.

—