В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова

- Но один из уроков, которому меня жизнь научила – не стоит откладывать на потом разговоры. Любимые, даже самые любящие могут просто не дождаться этого потом.

Повернулась снова так, чтобы видеть его глаза и, целуя, прошептала:

- В рождении, в тяжёлой болезни и в смерти человек всегда одинок. Это его ноша. Не стоит её перекладывать. Нужно справляться самому. И нужно уметь принимать помощь близких с благодарностью.

- Я так виноват перед тобой, — на грани слышимости прошептал мне в губы Никита.

Глава 53

Глава 53

- И как она отреагировала? – спросила меня Агата.

Вчера мы встречались со свекровью.

Ну, вообще-то, у нас был праздник. Антошке исполнилось семь лет. И мы пригласили свекровь в кафе отметить это событие вместе с нами. Моя мама тоже была приглашена, естественно, вместе с Ильёй Сергеевичем. Эти двое – как попугаи-неразлучники. То чирикают, то ругаются, но всегда вместе.

За два часа Антон со своими новыми друзьями-одноклассниками развлекались с аниматором, мы с мамой Никиты не сказали друг другу и трёх слов.

Она при встрече начала что-то говорить о справедливости и о том, что счастлива за сына, но я не стала реагировать и, сделав вид, будто не слышу слов, отвернулась к мужу. Никита бдительно следил за нами, коршуном нависая неподалёку.

Причём на первое сентября, когда наш сын стал первоклассником, мы свекровь не приглашали. Это был только наш, семейный праздник, и чужим в нём не было места.

- А что она могла? У неё нет рычагов давления на меня. Никаких. И она может либо поддерживать отношения в том формате, что я предлагаю, либо идти лесом, – ответила я Агате, делая глоток сока.

Кофе мне теперь можно только нюхать…

- Ты изменилась. Раньше ты бы перед свекровью стелилась мягкой дорожкой, – усмехнулась Агата.

И я отреагировала мгновенно:

- Конечно! Это всё в прошлом. Ты тоже не та фиалка, что была прежде.

- Это точно! Но иногда я жалею о потерянном невинном отношении к реальности, – немного грустно ответила подружка.

Она на миг стала такой беззащитной и ранимой, но я не успела никак отреагировать, и Агата, отвлекаясь, спросила:

- Скажи, ты простила?

- Да. – Спокойно ответила я.

- Но не свекровь?

- Понимаешь, Никиту жизнь научила, и он изменился. Я вижу, как он старается и как меняется рядом со мной. И я простила, но не забыла. Не могу сказать, что я уверена в нём на стосорокшесть процентов, но я и в себе не уверена до донышка.

Я сделала паузу и, глядя вставшие вдруг больными глаза подруги, продолжила подробнее:

- Мы с Никитой рискнули и по шажочку строим своё совместное будущее с осторожностью однажды подорвавшихся на мине сапёров. И, знаешь, странно устроена человеческая память. Когда я вспоминаю прошлое, я всякий раз накладываю на те события, знания из своего настоящего. И многое воспринимается по-иному.

Мы доверяем друг другу. В этом нет сомнений. Но мы оба – заложники наших ошибок и нашего опыта.

А его мама, как считала себя правой, так и продолжает считать. Она получает от Никиты хорошее содержание, Никита устроил всех своих братьев, но всё равно его мама до сих пор давит на чувство вины. Она винит Крылова, в том, что его отец так рано умер. Из-за этого, якобы, не получил должного воспитания её младший сын, и теперь Никита должен его содержать…

Это, конечно, дело Никиты. Но ни его мамы, ни его младшего брата в нашем доме не будет. Пока, во всяком случае. А там посмотрим. Жизнь любит пошутить…

Агата покрутила всю чашку вправо-влево и спросила:

- Мир, а когда ты простила? И как?

Я видела, что этот разговор важен для подруги и поэтому продолжила:

- Когда поняла, что он с собой сделал, чтобы суметь жить без меня. А как… я сумела приподняться над нашей личной ситуацией, чтобы увидеть свою жизнь в целом. И жизнь Антона. Странно наказывать Нткиту за то, в чём он сам искренне раскаивается. Да и времени прошло много. Мы изменились с ним оба. Встретились вновь почти чужими людьми.

- А как понять, что раскаяние искренно? – не унималась Агата.

- Не знаю. Я это прочувствовала, когда начала трескаться каменная маска, приросшая к Никите. Это было больно наблюдать, – ответила подружке, открываясь ей и понимая её сомнения.

Агата не хочет пока их озвучивать, и я тактично не лезу, но я с предельной искренностью отвечаю на её вопросы.

- Ты не жалеешь? – спрашивает тихо Агата.

- Нет. И мне, и моим детям, совершенно однозначно лучше расти с отцом. Без Крылова мне точно хуже, чем рядом с ним.

- Но всё равно сомневаешься?

- Конечно. Бывают моменты сомнений и слабости и у меня. Мы с Никитой оба боимся, я же говорю, как подранки. Я, например, сейчас не знаю, говорить ли Никите о моей беременности. Вернее, я боюсь говорить, – признаюсь я.

- Ничего себе у тебя новости! – моментально отвлекаясь от своих раздумий, бурно реагирует моя подружка.

- Вот и я о чём! – хмыкаю в ответ.

Я медленно иду домой, собирая в себе отсветы московского бабьего лета. Запах листьев, уже опавших, но ещё не прелых смешивался с хрустальной свежестью осеннего воздуха, не испорченного даже мегаполисом.

Парки старых больниц и институтов заботливо провожают меня, проступая вдоль дороги.

Нынешняя беременность меня ошеломила. Нет ещё и полугода, как я устроилась по наводке Агаты в нашем университете на работу. Её тётя стала деканом нашего факультета и ей очень нужна помощь грамотного и, главное, своего человека, не знакомого с кухней деканата. Деньги, прямо скажем, совсем маленькие, но это работа. Нужная и полезная. И, абсолютно далёкая