Звоните Манькову! Том 3 - Денис Деев

— Нам правда нужно идти, простите, пожалуйста, — с самой очаровательной улыбкой произнесла она.

Дядя Жора, явно потрясенный Катиной внешностью и ее манерами, только неуклюже заерзал.

— А-а-а… э-э-э… ну идите, чего уж там, — выдавил он из себя, не найдя ни одной колкой фразы в своем арсенале.

Мама проводила нас до порога. Мы тепло попрощались, и дверь за нашей спиной наконец-то закрылась, отсекая шумную квартиру.

Мы остались вдвоем в прохладном подъезде. Я прислонился спиной к обшарпанной стене и с огромным облегчением выдохнул. Катя тихо рассмеялась, шагнула ко мне вплотную и закинула руки мне на шею.

Я обнял ее за талию, крепко прижимая к себе. Напряжение этого дурацкого утра испарилось без следа. Я притянул ее еще ближе и, выкинув из головы вообще всё, поцеловал. Поцелуй вышел долгим. Я бы с превеликим удовольствием постоял так еще с полчаса, но Катя вдруг мягко отстранилась и тихо рассмеялась.

— Погоди, — она игриво уперлась ладонями мне в грудь. — У меня есть сюрприз.

— Да мне, вообще-то, и этот очень понравился, — честно признался я, не спеша выпускать ее из объятий.

— Тот, который подготовила я, еще лучше! — уверенно пообещала она.

Катя решительно перехватила мою руку, и мы, перешагивая через ступеньки, сбежали вниз по лестнице.

Глава 22

Мы вышли из темного подъезда на залитый весенним солнцем двор. У тротуара, мягко урчая двигателем, стоял черный «Мерседес». За рулем сидел невозмутимый водитель-охранник.

Катя потянула на себя тяжелую дверцу и жестом пригласила меня внутрь.

Я заглянул в салон и остановился. На заднем сиденье лежала целая гора газет, сплошь испещренная обведенными ручкой объявлениями.

— Это что? Акция по сбору макулатуры? — поинтересовался я.

Катя рассмеялась и, сдвинув ворох прессы в сторону, плюхнулась на сиденье.

— Садись давай! — она похлопала по освободившемуся месту.

Я сел рядом.

— Тебе же собой заняться некогда, — Катя посмотрела на меня с заботливой улыбкой. — Всё в делах, в бегах, мир завоевываешь. Вот я и решила взять инициативу на себя.

— И в чем заключается инициатива?

— Я два дня висела на телефоне. Обзванивала вот эти объявления, — она похлопала ладошкой по стопке газет. — Искала квартиру под сдачу.

— Квартиру? — я реально опешил. Я уже давно думал о том, что мне нужно съезжать от родных, и тут Катя выкатывает мне готовое решение. — Для меня⁈

— Ну а для кого же еще? — она усмехнулась. — Искала так, чтобы была хорошая, недорогая и, самое главное… поближе к твоей работе. В общем, я отобрала штук пять самых приличных вариантов. Прямо сейчас мы поедем их смотреть!

Я откинулся на спинку кожаного сиденья и просто молча смотрел на нее.

Честно сказать, я был в шоке. В легком, но очень приятном шоке. Мой богатый жизненный опыт привык к тому, что красивые женщины обычно требуют внимания, подарков и решения исключительно их проблем. А тут девушка из влиятельной семьи два дня убила на то, чтобы ковыряться в газетных колонках и решать мои бытовые вопросы.

— Ну ты даешь, — только и смог выдохнуть я. — Спасибо.

— Отлично, поехали! — сказала Катя водителю.

Кататься на «Мерседесе» было сплошным удовольствием. Представительский седан мягко глотал все ямы и неровности весеннего тульского асфальта, а климат-контроль поддерживал в салоне идеальную температуру, надежно отсекая уличную промозглость.

Катя придвинулась ближе. Я взял ее за руку, переплел наши пальцы, и на душе стало до одури спокойно. Теплая девичья ладонь, тихий шелест шин, запах дорогой кожи в салоне — мне вся эта ситуация чертовски нравилась. Я смотрел на мелькающие за тонированным стеклом хрущевки и прикидывал: пройдет пара-тройка лет, и мы точно так же будем вальяжно кататься по городу. Только за рулем будет сидеть мой личный водитель, а сам «Мерс» будет принадлежать мне, купленный на честно заработанные миллионы.

Хотя… Я задумчиво потер подбородок свободной рукой. А может, ну его, этот стандартный немецкий автопром? Взять и найти свою «Чайку». Выкупить и оттюнинговать по самое не балуйся. Воткнуть современный мощный движок, перебрать ходовую, затянуть салон в свежую кожу. Получится же вообще мега-аппарат. Уникальная машина, которой ни у кого из местных авторитетов и чиновников точно нет. Абсолютный, штучный эксклюзив!

— А бар в машине имеется? — поинтересовался я, окончательно расслабившись на мягкой коже сиденья.

— Отец не пьет, — покачала головой Катя. — И никому из нас… не рекомендует.

— В принципе, правильное решение, — философски согласился я.

— Мы приехали, — негромко подал голос водитель, плавно притормаживая у тротуара.

Мы вышли из машины, и я с интересом огляделся. Это был самый центр Тулы, где-то в районе Первомайской улицы, но место оказалось на удивление тихим и зеленым. Суета и грохот центральных магистралей остались в стороне.

Дома вокруг стояли просто великолепные. Настоящий классический советский ампир. Массивные, основательные здания с высокими парадными арками и огромными окнами. Фасады были щедро украшены фактурными барельефами, псевдоколоннами и лепниной — застывшие в светлом камне советские колосья, серпы с молотами и строгие профили рабочих. Выглядело всё это невероятно монументально и солидно. Сразу было видно, что строили на века, и квартиры в таких домах в свое время давали только академикам, партийной элите и директорам заводов.

— Слушай, а мне уже нравится, — оглядываясь на монументальные фасады, признался я. — Какой нам дом нужен?

Катя сверилась со своими записями в блокнотике. — Восемьдесят шестой… А, вон он, смотри!

Мы прошли через высокую арку во двор. По моим понятиям из две тысячи двадцать шестого года он выглядел до смешного маленьким. Скромная детская площадка и узкая кольцевая дорожка, на которой две встречные машины при всем желании не разъедутся. Но это классика. Никто при планировании этих домов даже не предполагал, что очень скоро личный автомобиль появится почти в каждой семье. А то и не один.

Подъезд мы нашли без приключений. Этаж оказался самым приятным — вторым. И не на первом, чтобы все проходящие мимо зеваки могли смотреть, как ты в семейных трусах по квартире дефилируешь, но и подниматься не тяжело.

Пока мы шли по лестнице, я спросил:

— А скольки комнатная квартира?

— Трех, — обыденно отозвалась Катя.

Я даже шаг сбавил.

— Трешка⁈ Зачем мне трешка⁈

Катя остановилась на площадке и искренне удивилась:

— А какую ты бы хотел?

— Однушку. Ну, на самый крайний случай — двухкомнатную.

— Олег, как вообще можно жить в однокомнатной конуре?

И вот тут я отчетливо осознал пропасть в нашей ментальности. Мне, как молодому и вечно занятому холостяку, любой «конуры» хватило бы выше крыши.