Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

что оные съ Дону изъ станицы Гугнинской вышли. Cie заставляетъ думать названіе оной, которое либо отъ станишнаго того городка прозвище себѣ получила, или городокъ оной понемъ, Гугнинѣ, проименовавшись остался.

Отъ тѣхъ же Козаковъ, кои, отъ поиска и поимки воеводы Мурашкина, съ Волги бежали на Куму и на Терекъ рѣки, оказались ГребенскіеКозаки и известны стали. Умноженіе жъ ихъ стало отъ врѣменъ перваго бунтовства въ Астрахани, когда Донской Козакъ, Ивашка Заруцкой, съ бывшею женою, двухъ извѣстпыхъ Самозванцевъ, Мариною, которой хотѣлъ быть, по убивствѣ последняго, чрезъ пасынка своего, сына Маринкнна, Ивашки, Московскимъ Царемъ, съ сообщниками своими, укрываючись отъ поисковъ за нимъ, прибѣжалъ въ Астрахань и Стргѣльцовъ тамошнихъ и Козаковъ на свою сторону въ мятежность и бунтъ, въ 1614 году, привелъ, и Астраханскаго Воеводу, князя Ивана Хворостинина и казнилъ, и во ономъ зимовалъ. А по возмущеніи города, и по многомъ, учиненномъ во ономъ убивствѣ, насиліи и хищеніи народу, какъ объ ономъ Летопись о многихъ Россійскихъ мятежахъ пишетъ, такъ равно сему свидѣтельствуетъ, отъ Великаго Государя, Царя Михайлы Феодоровича, 1614 году, апреля въ 3 день, состоявшая грамота къ зимовавшимъ въ Казани съ ратью, Столнику и Воеводамъ, ко князю Юрию Яншичу Сулешеву, да ко Князю Никитѣ Петровичу Борятинскому, о поискѣ и поимкѣ, сухопутно съ конною ратью, вора, возмутителя, Ивашку Заруцкаго, и съ нимъ ту известную Маринку, съ товарищами, ворами жъ Черкасы (Запорожцы; и Козаками, кои не только Астрахань, но и многіе понизовые наполнивъ города въ возмущеніе привели, а судовою ратью для того жъ къ Астрахани следовать велено было Боярину и Воеводамъ, князю Ивану Никитину Меньшему Одоевскому, да Околничему Семену Васильевичу Головину, да Дьяку Василью Юдину, ушелъ. Когда предупредилъ выше упомянутыхъ посланныхъ Воеводъ, по присланному увѣдомленію изъ Астрахани, Терской Воевода, Петръ Годовинъ, присылкою отъ себя Казанца Хохлова, съ ратными людьми къ Астрахани, отъ сихъ поисковъ и о востаніи Астраханцовъ, самъ Заруцкой съ Маринкою и съ сообщниками жъ своими бежалъ на Яикъ, a прочіе за Волгу, и тамъ за Теркомъ рѣкою въ Гребняхъ, то есть, въ горахъ и ущельяхъ, съ такими жъ воровскими Гребенскими Козаками поселились, а потомъ отъ разбойника, Андрюшки Килбака, за тѣмъ отъ бѣжавшихъ же съ Дону 1620-го и 1658-го, для раскола, такъ же отъ шайки разбойника, Стеньки Разина, отъ 1671-го, и отъ оставшей же артели разбойника жъ, бывшего въ 1687 году, на Кумѣ рѣкѣ, потомъ близъ Каспійскаго моря, на Есулакѣ, Костюка, и отъ бывшихъ въ 1698 годѣхъ, ушедшихъ же бунтовщиковъ Стрѣльцовъ, наконецъ бѣжавшихъ же для раскола жъ съ Дону Кумскихъ Козаковъ (какъ то и изъ числа таковыхъ же въ Черкесахъ были, по объавлешю тамошнихъ, и жительство имѣли двумя деревнями, а имянно: одна въ Большой Кабардѣ, при устьѣ рѣки Газы, впадающей въ рѣку Урюфъ, а оная втекаетъ въ Терекъ, съ лѣвой его стороны и, назывались Кажаравцы, другая въ Малой Кабардѣ жъ, въ самомъ ущельѣ Татаръ Туповомъ, которое урочище состоитъ близь рѣки Терка, и ниже, впадующей во оной рѣчкѣ, Аксъ, съ лѣвой же ея стороны, первоначальное убѣжище, таковыхъ бѣглецовъ было, по объавленію Гребенскихъ старожиловъ, за Теркомъ, въ самой нынешней Кабардѣ и части Кумыцкаго владѣнія, въ Гребняхъ, въ урочищахъ: Голаго Гребня , въ ущельѣ Павловомъ, при Гребнѣ и ущельѣ Кошлаковскомъ и при Пимоновомъ Дубѣ. Оныя урочища званія свои получили отъ начальниковъ техъ бѣглецовъ.

Послѣ того, когда по частымъ на нихъ, отъ живущихъ близъ ихъ горскихъ людей, набѣгамъ, чинились имъ безпокойства и ущербъ людямъ и скоту, принуждены изъ тѣхъ мѣстъ выйтить и поселились на сей сторонѣ рѣки Терка жъ, трема деревнями: Кордюкова, Гладкова и Щадринъ, по прозваніямъ осадчиковъ своихъ. Потомъ, для лучшей безопасности своей, огородили и укрѣпили деревянными заплотами, и именовать стали ихъ городками.

По семъ, когда ихъ приумножилось, чрезъ вышеобъявленныхъ прибѣгающихъ къ нимъ людей, за утѣсненіемъ къ житію ихъ жилищъ, построили еще два городка, Новогладкой и Черленой, и съ онаго времени стало ихъ пять станицъ, и донынѣ находятся. Ихъ на жалованье состоить 500 Козаковъ, при одномъ Войсковомъ Атаманѣ, съ Старшинами.

Во время первоначальнаго поселенія ихъ, они и въ супружество себѣ посягали: совокуплялись, такъ равно, какъ Донцы, съ пленницами своими и съ прочими, приходящими и привозимыми ими отъ разныхъ мѣстъ женщинами. И были, по объявленію Терскихъ старожиловъ, столь же безчеловѣчны въ погубленіи сперва родившихся дѣтей своихъ, какъ Донскіе и Яицкie Козаки, о коихъ послѣднихъ Оренбургская Топографія обстоятельно повѣствуетъ. Наконецъ, принеся свою повинность, такъ же въ подданство отчизнѣ своей пришли, какъ и первые. О семъ обстоятельно описано въ книге „Изъясненіе о Кизлярской крѣпости", мною сочиненной 1758 году, въ главе 17, о началѣ нынѣшняго жительства Гребенскихъ Козаковъ на Теркѣ.

Такъ же отъ Донцовъ жившие на Кубани Некрасовскіе Козаки, по известномъ, бывшемъ на Дону, возмущеніи и убийствѣ полковника, князь Юрья Долгорукова, Донскимъ Старшиною, Булавинымъ, и по убівстве жъ самаго Булавина, отъ казни равной, какъ и прочимъ, во ономъ возмущеніи сообщникамъ бывшимъ, главный сообщникъ того Булавина, Игнатъ Некрасовъ, съ товарищами своими, Гаврюшкою Чернецомъ , Ивашкою Дранымъ, Козьмою и Савельемъ Вориковыми, набравши съ Дону воровъ и разграбя около Царицына, Дмитревска и Саратова , ушелъ съ оными на Кубань, отдавшись въ подданство Крымское 1708 году, съ котораго времени тамо и находились по 1777 годъ. А въ бытность свою тамо пріумножали себя Козаками жъ, такими жъ ворами, каковы сами, ушедшими послѣ того къ нимъ съ Дону жъ, изъ Голубинской и Чирской, и прочихъ станицъ, и изъ разныхъ мѣсть бѣглецами для роскола, и поселены первые были промежъ Татарскихъ городовъ, Темрюка и Тамана, между морями Азовскимъ и Чернымъ, при заливѣ отъ Чернаго моря, тремя городками или станицами, имянуемыя: 1-я Блудиловская, 2-я Голубинская, 3-я Чирянская, кои укрѣплены были, по ихъ обычаю, малымъ землянымъ валомъ, имѣли въ оныхъ пушекъ 6 медныхъ и одну чугунную, привезенную еще Игнатомъ Некрасовымъ съ собою. А послѣдніе жили между станицъ ихъ слободами; они подчинены были отъ Хана Кубанскому Сераскиру. Изъ оныхъ на конь садилось до 700 человекъ; они воевали, обще съ Кубанскими, Крымскими и Горскими Татарами, противу непріятелей, даже и противу Pocciии, и въ оную набеги делали, не щадя и своихъ Донскихъ земляковъ. Ныне жъ, 1777 году, во время признаннаго, бывшаго Хана сына, Кулги Султана, Шагинъ Гирея, на мѣсто отца, а потомъ бывшаго на Ханствѣ жъ ево роднаго брата, которой Турками въ Царьградъ взятъ и заарестованъ, ханомъ, при доставленіи его темъ чрезъ Таманской островъ въ Крымъ и при занятіи