Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Повсюду вдоль берегов лавовых рек виднелись фигуры в медитации. Все они были одеты в одинаковые черные одежды с вышитым на спинах узором шести путей сансары. На их лицах были абсолютно белые маски с прорезями для глаз, и в сумраке под грозовым небом они казались полчищами призраков.

На вершине одной из гор.

Старый Бессмертный Крайнего Зла подошел к краю обрыва и, взглянув на стоящую рядом фигуру, спросил:

— Откуда взялись эти люди? Почему я никогда раньше не чувствовал подобной ауры?

Рядом с ним стоял старец в длинном лазурном одеянии, полы которого волочились по земле. В руке он держал метелку-фучэнь, его длинная борода развевалась на ветру, а седые волосы были собраны под нефритовой короной. На вид ему было лет сорок-пятьдесят, а глаза светились необычайной силой.

— Я не могу открыть тебе их происхождение. Твои дни сочтены, зачем ты пришел ко мне? — старец в лазурном мельком взглянул на Старого Бессмертного Крайнего Зла и задал вопрос с полным безразличием.

Тот хмыкнул и рассмеялся:

— Верно, времени осталось мало. Вот и решил перед смертью оставить ученику кое-какую подстраховку.

— Неужели ты, творивший зло всю жизнь, вдруг решил пожалеть ученика?

— Возможно, человек перед смертью становится добрее. Я слишком мучил этого мальчишку, но как подумаю, что он единственный наследник моего учения в этом мире, мне становится не по себе. Я могу истязать его как угодно, но не позволю другим обижать его, — проворчал Старый Бессмертный Крайнего Зла.

Глава 324. Небесный Бог Несчастья, срок вознесения

Старец в лазурных одеждах, услышав слова Цзиэ Лаосяня, с удивлением окинул его взглядом, словно не веря, что тот способен на подобное благородство.

Цзиэ Лаосяню это внимание пришлось не по душе, и он буркнул:

— Чего уставился? Мне и так суждено погибнуть от рук собственного ученика. Неужели ты откажешь мне в последней просьбе перед смертью?

Старец спокойно ответил:

— Мне предстоит противостояние с Небесным Дао Фан Ваном. Твой ученик связан узами кармы с семьей Фан, а значит, может быть близок и к самому Фан Вану.

— Он уже встал на путь зла и неизбежно окажется по другую сторону баррикад от Фан Вана. Тебе не о чем беспокоиться. Но предупреждаю: не смей использовать его как разменный клинок в своей игре. Ты всё еще должен мне жизнь, — произнес Цзиэ Лаосянь, пристально глядя на собеседника.

Старец отвел взгляд и, глядя вдаль, негромко проговорил:

— Когда я сокрушу Божественную Династию Даюй, я позабочусь о твоем ученике.

Услышав это, Цзиэ Лаосянь удовлетворенно кивнул.

Затем он спросил:

— Слава Фан Вана сейчас в зените. Ты действительно намерен идти против него до конца? К чему эта одержимость уничтожением Династии Даюй? Насколько велика твоя обида?

— Обида глубока, как море. И не я один жажду их падения. За моей спиной стоят многие силы: те, у кого есть личные счеты, и те, чья удача вступает в конфликт с их существованием. Время Божественной Династии Даюй вышло, она должна пасть. Каким бы сильным ни был Фан Ван, его попытка в одиночку защитить наследие Императора Дунгуна — это верх самоуверенности.

Слова старца заставили Цзиэ Лаосяня задуматься. Ему стало любопытно, какие именно силы стоят за его старым знакомым. Однако он понимал, что о таких вещах спрашивать не стоит — это табу.

Цзиэ Лаосянь развернулся:

— Смотри не умри раньше меня. Если тебе придется искать, кому поручить свои дела, у меня не так много связей.

Старец ничего не ответил. Цзиэ Лаосянь взмыл в воздух и быстро скрылся за горизонтом.

Когда его аура окончательно исчезла, старец прошептал самому себе:

— Моя жизнь и смерть уже давно не в моей власти.

...

Император скончался!

Эта весть мгновенно облетела Божественную Династию Даюй, толкая и без того измученную страну в бездну отчаяния. Не только простой люд, но даже влиятельные секты и кланы замерли в нерешительности, раздумывая, не пора ли бежать.

Эпидемии, демоны сердца...

Невидимая, неосязаемая опасность нависла над государством, и эта безвестность пугала больше всего.

Ни чиновники, ни великие мастера не могли найти корень бед. Им оставалось лишь по мере сил помогать народу. Когда Хун Сяньэр привела Сяо Цзы в поместье, там уже был еще один гость.

Это был Хунчэнь.

Он не стал беспокоить Фан Вана и ушел в одиночестве.

Лишь четыре года спустя, когда Фан Ван прорвался на седьмой уровень сферы Прорыва Небес и закреплял успех, Хунчэнь нанес ему официальный визит.

Они устроились за столом в главном зале и принялись за вино.

Лицо Хунчэня было мрачным:

— Это дело рук небожителей из верхнего мира.

— Что?

Фан Ван нахмурился. Вмешательство богов? Неужели всё настолько серьезно? Но почему они не явят себя?

Хунчэнь не стал томить и продолжил:

— Мои расследования указывают на то, что действует Небесный Бог Несчастья из Небесного Дворца. Срок еще не пришел, боги не могут спуститься в мир людей, но Небесный Дворец всегда опасался нашего мира. Небесный Император расставил здесь своих пешек. Те, кто получил божественное наследие, используют силу Небесного Бога Несчастья.

— У Небесного Дворца множество способов передать свою мощь последователям в мире людей. На первый взгляд кажется, что они помогают своим верным слугам, но на деле — лишь используют их руки для своих интриг.

— Если ты решишь во что бы то ни стало защитить Династию Даюй, то, несмотря на свои выдающиеся заслуги, ты попадешь в поле зрения верхнего мира. А это не сулит ничего хорошего.

Фан Ван замолчал, погрузившись в раздумья. Хунчэнь не торопил его, терпеливо ожидая.

Наконец Фан Ван спросил:

— Если я защищу Династию Даюй, пришлет ли Небесный Дворец богов за моей головой?

— Пришлет. Но только через восемьсот лет, когда наступит срок вознесения.

— Через восемьсот лет?

— Тебя это радует? Думаешь, восьми веков хватит, чтобы сократить разрыв? Не питай иллюзий. Даже с твоим талантом за тысячу лет не сравняться с богами. Предел этого мира — сфера Небес и Земли, Вселенной, выше прыгнуть невозможно. Даже если ты станешь Великим Мудрецом или Великим Императором, пропасть останется огромной. Ты ведь сам говорил, что не хочешь возноситься? Тогда тебе лучше усмирить свою гордыню. Каждый раз, когда наступает срок вознесения, тебе придется скрываться, пока ты действительно не обретешь силу, способную противостоять небожителям.

Хунчэнь говорил проникновенно и серьезно.

Фан Ван снова задумался.

Хунчэнь добавил:

— Даже если ты выступишь сейчас, не факт, что победишь. Мои расчеты показывают, что против Династии Даюй ополчилось великое множество сил.