Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

— Ну да. А вечером будем смотреть опять Москву.

— С огнями? — пытаюсь сохранить серьезность, но уголки губ сами взметаются вверх.

— С самыми яркими, — шепчет он в ответ. Опять притягивает меня, на секунду дарит быстрый жаркий поцелуй и, наконец, отпускает.

Через десять минут мы уже внизу и едем в клинику. В салоне приглушенно играет радио. Я краем глаза наблюдаю за профилем Демьяна: четкая линия скул, сжатая челюсть. Он будто о чем-то глубоко задумался. Мне хочется спросить, о чем именно, но я сдерживаюсь. Пальцы нервно теребят край джинсовой куртки. Чтобы прогнать назойливые мысли, перевожу взгляд на проносящиеся за окном улицы.

Демьян останавливает машину на парковке, выходит первым и помогает мне выбраться, подавая руку.

Не представляю, как держать лицо при Степаниде: есть ощущение, что она сразу все поймет, как только меня увидит. Точнее про нашу связь с Демьяном и то, что между нами что-то происходит.

В палате пахнет травяным чаем и чем-то вкусным, домашним. Стёпа сидит за столом с заварником, когда мы появляемся. Задерживает на нас глаза и будто улыбается краешком губ. Но следом возвращается хмурое выражение лица.

— Привет, ба. Ну и запахи у тебя. Решила здесь свою мини-лечебницу устроить?

Степанида фыркает, но улыбается, когда Демьян подходит и чмокает ее в щеку.

— Как самочувствие? — интересуется он.

— Хоть в космос лети, но никто не отпускает.

— Выглядишь и впрямь отдохнувшей.

— А ты… под глазами опять тени. Снова допоздна над бумажками сидел?

— Сидел, — смеется. — Ладно, я на пару часов по делам отъеду, потом посидим, пожалуешься как тебе тут плохо. Пока оставляю тебя с Мишей.

Бабушка тяжело вздыхает.

— Привез, отдал врачам и почти не появляется…

— Ба, — опять чмокает ее, наклоняясь, — ну что поделать. — Ты, когда со своими «попрошайками о помощи» возишься, я терпеливо жду окончания сеанса. Теперь ты на моей территории, а я занятой человек.

— Да, поскорее бы уже в привычную атмосферу и в свой родной дом. Я словно за решеткой тут оказалась.

— Это временные ограничения, — выпрямляется Демьян.

Ему кто-то звонит. Он отвечает, что подъедет через десять минут, прощается и выходит.

— Ну а ты как? — сосредотачивает внимание на мне бабушка.

Я опускаюсь на стул рядом, внезапно почувствовав всю усталость последних суток.

— Хорошо, — признаюсь тихо. — Но снова снилась та женщина… и сны неприятные. Проснулась с тревогой, словно это было наяву. Почему она мне снится?

На несколько секунд повисает молчание. Бабушка сдвигает брови, опуская взгляд к своей кружке. Я жду хоть каких-то объяснений, мне действительно не по себе от этих повторяющихся снов, от неясности, кто эта женщина и почему она приходит почти каждую ночь.

Но бабушка снова отмахивается:

— Да мало ли что там приснится. Не бери в голову.

— Что-то недоговариваете, да?

— Травы у меня, кстати, закончились. Привези еще.

Я поднимаюсь, стараясь скрыть разочарование. Если ей проще перевести разговор — что ж.

— Хорошо.

— Тут через дорогу вкусные булочки продают. Медсестра вчера угощала. Купишь? Мне очень понравились.

— Прямо сейчас?

— Да. Я как раз чай заварила.

— Ещё что-нибудь взять?

— И журнал в киоске, хоть какой-нибудь. Я, кстати, выписала названия книг. Заедете с Демьяном, купите? — протягивает мне листок.

Я бегло пробегаюсь глазами по бумаге. Все названия мне не знакомы. Что-то из художественной литературы? Прячу листок в карман джинсовки и достаю телефон. Через дорогу не только булочная, но и в двухстах метрах книжный. На сайте проверяю наличие: две книги есть из списка. Загляну и туда.

— Сейчас все куплю и чаю попьем, — направляюсь к двери.

Прогуляться на свежим воздухом действительно не помешает. Я иду вниз по улице, к пешеходному переходу. Около метро на углу вижу кофейню, чуть подальше — книжный. Сначала захожу в него и покупаю книги, затем в кафе. Бабушке набираю свежих булочек, а себе беру латте. Выхожу оттуда с картонным стаканом в руках, вдыхаю теплый пар с коричным ароматом. Делаю осторожный глоток; крепкий сладковатый кофе обжигает нёбо, и это даже приятно. От удовольствия прикрываю глаза на миг. Очень вкусно и напоминает о работе в Ижевске на набережной. Там, где я встретила Демьяна…

Странно, но теперь все мои мысли занимает этот мужчина.

Иду, неспешно попивая кофе, оглядываюсь по сторонам. Улица шумит и я вдруг понимаю, что уже не чувствую себя В Москве чужой. Мне даже нравится здесь все сильнее. Сама атмосфера. Вот малыш в коляске смеется маме, вот студенты громко обсуждают что-то у остановки, вот солидный дедуля в пальто кормит голубей у сквера. Город дышит — и я дышу вместе с ним. Потрясающее чувство. Как и моя тяга к «щедрости».

У пешеходного перехода останавливаюсь, дожидаясь зеленого сигнала светофора. Людей вокруг собралось много, все торопятся. Я задумчиво смотрю на противоположную сторону улицы, потягивая кофе и снова думаю о Демьяне. Мысль о вечере заставляет сердце отбивать бешеный ритм.

Внезапно кто-то возвращает меня в реальность: торопливо задевает сзади и сильно толкает в плечо. Я резко делаю шаг вперед, чудом устояв на ногах, но все недопитое кофе оказывается на моей новенькой одежде.

На меня тут же обрушивается поток сумбурных извинений, мелькает силуэт мужчины, протискивающегося дальше через толпу.

— Простите, ради бога, — бросает он на ходу и исчезает, даже не остановившись.

Я стою посреди тротуара, ошеломленно глядя вниз на огромное темное пятно на своей одежде. В шоке даже не сразу понимаю, что кофе был уже почти холодным. Хорошее настроение улетучивается будто и не было.

— Да что ж… — шепчу растерянно, чувствуя, как к горлу подступает ком от обиды за испорченную обновку.

— Девушка, вы не обожглись? Всё в порядке? — раздается рядом мужской голос.

Поднимаю глаза. Прямо передо мной стоит высокий светловолосый парень. Или мужчина — кто сейчас разберет, сколько кому лет. В руке у него носовой платок, который он тут же протягивает мне.

— Возьмите, — говорит он мягко. — Промокните, пока не въелось. — И отойдем с дороги, — берет меня за локоть и ведет к тротуару.

— Спасибо, но уже вряд ли поможет. Только постирать… — бормочу я, все же принимая платок и осторожно промакивая пятно. Тряпичный носовой платок — редкость в наше время. Белый, с вышитыми инициалами «А. М.» в уголке, тем более.

— Точно не обожглись? — с искренней заботой повторяет незнакомец, наклоняясь чуть ближе.

— Нет-нет, все нормально, — отвечаю я чуть увереннее. — Кофе уже остывал… Больше ударило по самолюбию, чем по коже.

Он улыбается краешком рта:

— Ну, по крайней мере, ожогов нет — и то хорошо.

Я наконец прихожу в себя и смущенно