Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

— А? Да, — Милана смущённо улыбнулась. — Мы… поженились в прошлом по принуждению старших. Потом развелись. Я была уже беременна Саидом, кода развелись.

— Он оставил вас беременную? — не смогла сдержать удивления.

— Нет, нет! Он не знал о ребёнке. А я… я была на него очень зла. И про выбивание ковров, и про стирку — всё правда, — она с лёгким стыдом опустила глаза. — Он был горячим, вспыльчивым. Я был зла в тот момент, решила его «перевоспитать» такими… экстремальными методами. Стыдно, конечно. Но, как ни странно, помогло. Он научился сначала думать, а потом делать.

— И как вы снова сошлись?

— Сами не заметили как, — её улыбка стала тёплой и мечтательной. — Думала, никогда не прощу. А оказалось… просто приняла его таким, какой он есть. Со всеми его глупостями и вспышками.

Я смотрела на неё и видела — она любит его. Искренне, глубоко. И он, судя по всему, отвечал ей тем же. В их истории была какая-то запутанная, но живая правда, так непохожая на мой собственный, вымученный и лживый «союз». Мне хотелось узнать больше, но я не решилась лезть дальше.

Через несколько минут подъехали Марат и Джамал. В последний раз взглянув в зеркало на своё отражение, я вышла. Волнение сдавило горло. Я ненавидела такие мероприятия — толпу незнакомцев, фальшивые улыбки, светскую болтовню. «Голова болит? Живот болит? Может придумать такие предлоги и просто не ехать?» — панически пронеслось в голове.

— Лена не обманула, — с нескрываемым восхищением произнёс Джамал, окидывая жену восторженным взглядом. — Моя жена — настоящая королева. Теперь я чувствую себя ущербным рядом с тобой. Может… не поедем? Саид у Лены, а мы…

— Я что, зря потратила столько сил? — фальшиво возмутилась Милана, но глаза её смеялись.

— Нет! Я оценил. И готов оценить ещё больше. Только дома, — он хитро улыбнулся, обнимая её за талию.

— Ни за что! — она ущипнула его за нос и, оттолкнув, направилась к их машине.

Я невольно улыбнулась их лёгкости и, набравшись смелости, посмотрела на Марата. Улыбка замерла на моих губах. Он стоял неподвижно, и его взгляд, прикованный ко мне, был тяжёлым, почти невыносимым. В глубине его глаз бушевало что-то тёмное, интенсивное и пугающее — словно борьба, о которой я не имела понятия. Я сглотнула комок в горле, нервно поправила складку на платье. Желание сбежать стало почти физическим.

— Идём, — его голос прозвучал рядом низким, сдавленным шёпотом. Он протянул раскрытую ладонь. За его спиной я уловила заинтересованные взгляды Джамала и Миланы. Не имея выбора, я вложила свою холодную, слегка дрожащую руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — крепко, властно, но без причинения боли, и он медленно повёл меня к своей машине. Открыл дверь, помог сесть, наклонился, чтобы пристегнуть ремень. Его лицо было так близко, что я чувствовала тепло его кожи, вдыхала его терпкий, древесный аромат. Я отчаянно смотрела куда угодно — на приборную панель, в окно, на свои руки, — только бы не встречаться с его взглядом.

Он обошёл машину, сел за руль и тронулся вслед за Джамалом. В салоне воцарилась гулкая, напряжённая тишина, которую нарушал лишь лёгкий шум двигателя.

— Выглядишь… прекрасно, — его голос, тихий и немного хриплый, прозвучал как гром среди ясного неба. — Так прекрасно, что и правда хочется развернуться и увезти тебя домой, чтобы никто больше не видел.

— А? — растерянно взглянула я на его профиль. В свете фонарей я заметила, как у него напряжённо двигается челюсть. Что с ним?

— Ничего. Забудь, — он отрезал резко, почти грубо, и стиснул руль ещё сильнее.

Остаток пути мы молчали. Я была поглощена собственным нервным ожиданием вечера, рисовала в голове самые неловкие сценарии. Я была уверена, что в этом зале, полном чужих успешных людей, не будет ни одной знакомой души, кроме нашей маленькой компании. Я готовилась к роли украшения на руке у Марата, к роли, которую ненавидела всей душой.

Я никак не могла предположить, что эта ночь преподнесёт мне встречу, от которой похолодеет кровь. Встречу с человеком, который, как оказалось, имел самое прямое отношение к тому кошмару, что начался семь лет назад. С человеком, которого я в тот момент возненавидела бы даже сильнее, чем своего насильника. Потому что именно его необдуманный, жестокий поступок когда-то запустил маховик мести, сломавший мою жизнь.

Глава 37

Зал гудел от приглушённых разговоров. Я шла, держась под локоть Марата, с первой секунды чувствуя себя не в своей тарелке. Люди вокруг вели себя свободно, непринуждённо. А я? Зажатая, испуганная, каждое движение давалось через силу. Пришлось напрячься, втянуть плечи и поднять подбородок, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие спокойствия.

Полчаса мы простояли у высокого столика, общаясь с парой знакомых Марата. Точнее, он общался, а я лишь изредка кивала, ловя на себе любопытные или оценивающие взгляды. Воздух казался густым и тяжёлым. Милана и Джамал ненадолго отошли, а затем Марат с Джамалом были приглашены к важному седовласому мужчине в другом конце зала. Мы с Миланой остались вдвоём. Она призналась, что тоже волнуется, но её нервозность была естественной, живой. Моя же похожа на ледяной ком в груди.

И всё бы ничего, если бы мой блуждающий взгляд не наткнулся на знакомое лицо, целенаправленно прокладывающее путь ко мне сквозь толпу. Рукия. Сестра Беслана. За последнее время я слишком часто сталкивалась с прошлым, и это не предвещало ничего хорошего.

— Какая неожиданная встреча, не правда ли, Айнура? — её голос был сладким и язвительным. Она остановилась медленно, с преувеличенным интересом оглядывая меня с ног до головы.

Внутри всё сжалось. Она была там. В больнице. Семь лет назад. До сих пор помню ее слова.

«Забыть. Нужно просто забыть её слова», — отчаянно твердила я себе.

— Как такую пустили на вечер для избранных? — продолжала она, притворно удивляясь. — Или ты сюда прокралась? Или, может, в качестве чьей-то… временной спутницы? Ну да, на что-то большее после твоего прошлого и надеяться не стоит. Твой удел теперь — быть украшением на один вечер. Любовницей.

Каждое слово било точно в цель, в самое уязвимое место, которое никогда до конца не заживало. Я открыла рот, но голос